Вещие сестрички - Терри Пратчетт

— А я было подумал, что ты забыла, — проговорил рядом с ее ухом призрак.

Отставая от старших ведьм на несколько шагов, Маграт отбивалась от вертящегося вокруг нее Шута.

— И когда мы с тобой снова увидимся?

— Ну, не знаю… — отвечала Маграт, прислушиваясь к ликующей песне собственного сердца.

— Может, сегодня вечером? — предложил Шут.

— Вряд ли, — сказала Маграт. — Сегодня у меня куча всяких дел.

В сущности, куча сводилась к стакану горячего молока и ученым записям тетушки Вемпер, посвященных разработкам в области прикладной астрологии, однако внутренний глас подсказывал Маграт, что путь ухажера должен быть усеян терниями, ибо это только разожжет аппетит влюбленного.

— Тогда, может, завтра? — не унимался Шут.

— Вообще-то, я собиралась завтра вечером голову помыть.

— Значит, я беру отгул в пятницу.

— В пятницу вечером мы всегда по горло загружены работой.

— Тогда давай встретимся днем! Маграт помешкала. Не слишком ли она доверяется незнакомому, хотя и внутреннему гласу?

— Днем? — переспросила она.

— В два часа. На лужайке возле пруда, идет?

— В два часа?

— Да, да, да! Приходи, хорошо? — едва не взмолился Шут.

— Эй, Шут! — эхом разнесся по коридору голос герцогини.

Лицо Шута мигом перекосилось.

— Мне надо срочно идти, — проблеял он. — Но мы ведь договорились? На лугу. Я обязательно что-нибудь этакое на себя надену, чтобы тебе легче было узнать меня. Ну как, договорились?

— Хорошо, — безвольно отозвалась Маграт, не в силах устоять перед его исступленным натиском. И тут же, развернувшись, устремилась вдогонку за старшими подругами.

Площадь возле замка превратилась в кромешный ад. Толпа, сквозь которую матушке и Маграт пришлось прокладывать дорогу, увеличилась за это время стократно, хлынула через покинутые стражей ворота внутрь замка и теперь теснилась возле главной башни. И хотя акции гражданского неповиновения были пока в новинку для жителей Ланкра, горожане успели усвоить несколько основных навыков подобных мероприятий. Основным из навыков было грабле — и серпопотрясение, прием, исполняемый местными манифестантами крайне незамысловато, то есть путем простого поднятия и опускания названных предметов, причем в конце каждого цикла собравшиеся делали страшные лица и дружно рычали: «Гр-р-р! Гр-р-р!» Однако нашлись и такие граждане, которые не уловили изюминку и неповиновение свое выражали в размахивании флагами и свирепом улюлюканье. Некоторые умники из числа учащейся молодежи уже взяли на заметку наиболее склонные к быстрому возгоранию постройки. Словно из-под земли возникли лоточники<Сам момент их появления до сих пор не удалось засечь ни одному наблюдателю. Остается лишь предположить, что круг подручных средств представителей данного ремесла включает в себя не только киоски и бумажные колпаки, но и портативные газовые машинки времени >, продающие мясные пирожки и запеченные в булочках сосиски, и развернули на площади бойкую торговлю. Еще немного, и в чей-то невинный череп наверняка угодил бы первый злополучный камень.

Ведьмам, оказавшимся на верхней ступеньке лестницы, которая спускалась к главным воротам, открылся океан человеческих лиц.

— Смотрите, вон Джейсон! — воскликнула счастливая нянюшка. — А вон там — Вейн, а рядом с ним — Даррон, Кев, Трев и Нев…

— Обязательно их запомню, — проговорил герцог Флем, встревая в группу и по-братски обнимая ведьм за плечи. — А на моих арбалетчиков вы обратили внимание? Видите, вон на той стене…

— Мы заметили, — угрюмо ответила матушка.

— Ну, в таком случае дружно улыбнитесь и помашите ручками, — посоветовал герцог. — Пускай народ знает, что мы с вами поладили. В конце концов, всем известно, что именно радение о благе государства привело вас сегодня в замок. — Он повернулся к матушке: — Да, я знаю, ты можешь придумать сотни каверз, способных отравить мне жизнь. Но все они в конечном счете бесплодны. — Герцог несколько отстранился. — Но я же разумный человек. Убеди людей угомониться, и, может, я соглашусь отказаться от некоторых чересчур вызывающих законов… Разумеется, никаких гарантий с моей стороны!

Матушка не ответила.

— Улыбнись же и помаши ручкой! — приказал герцог.

Матушка вяло подняла ладонь и помахала рукой — механический жест, вряд ли являющий ее надежду на будущее. Тут же, скривив недовольную мину, матушка больно пихнула в бок нянюшку Ягг, которая упоительно зубоскалила и размахивала руками.

— Чего резвишься-то, а? — прошипела она.

— Да ведь там же наши Рит и Шарлин со своими детишками, — объяснила нянюшка. — Э-ге-гей!

— Заткнешься ты или нет, чучело трухлявое?! — прорычала матушка. — Немедленно возьми себя в руки!

— Изумительно, изумительно! — воскликнул герцог.

Он и сам было поднял обе руки, но одну тотчас поспешно сунул за спину. Рука зверски ныла. Этой ночью он снова пустил в дело рашпиль, но ничего так и не добился.

— Люди Ланкра! — вскричал он. — Отныне вам нечего бояться! Я, ваш самый искренний друг, намерен оградить вас от посягательств со стороны ведьм! Сегодня они поклялись оставить вас в покое!

Пока он говорил, матушка не спускала с него глаз. Сразу видно, один из этих, маньяков дефективных… Никогда не знаешь, чего от таких ожидать. Сначала всю печень выстрижет, а потом спросит, как ты себя чувствуешь.

Она вдруг ощутила, что герцог смотрит на нее так, будто ждет от нее каких-то действий.

— Чего тебе еще?

— Я только что объявил, что прошу почтенную матушку Ветровоск сказать собравшимся несколько слов.

— Ты что, действительно объявил об этом?

— Конечно!

— Ну, на сей раз ты зашел слишком далеко…

— А куда еще зайду! — захихикал герцог. Матушка повернулась к толпе, которая смотрела сейчас только на нее.

— Всем расходиться по домам, — отчеканила она.

— И все?! — удивился герцог.

— Да.

— А почему мы не услышали заверений в вечной преданности моему престолу?

— Ты меня спрашиваешь?.. Гита, опустишь ты наконец свои руки?!

— Извини, Эсме.

— Мы тоже сейчас уходим, — сообщила матушка.

— А мне казалось, мы так здорово поладили, — удивился герцог.

— Гита, идем! — проскрежетала матушка. — Маграт, ты куда, вообще, смотришь?

Маграт виновато потупилась. Все ее внимание было поглощено общением с Шутом, хотя необходимо отметить, что роли обеих сторон в разговоре сводились главным образом к разглядыванию плит под ногами и разглаживанию одежды. В девяноста случаях из ста настоящая любовь — это мучительное, до коликов в суставах, оцепенение.