Первый Предтеча - Элиан Тарс

— Петрович, — позвал я. — Как смотришь на то, чтобы поделиться фамилией?

— В смысле? — подавился он, вытаращив глаза.

— Запишу его как… ну, скажем, Игоря Сергеевича Пирогова. Будет твой… скажем, внучатый племянник. В Единой Палате, а не наяву.

Петрович посмотрел на Игошу. Тот замер, боясь лишний раз вздохнуть.

— С меня не убудет. — Старик почесал затылок. — Ежели только я ему опекуном от этого не стану. — Он покосился на мальца. — Помирать я не собираюсь, но мало ли что…

— Не переживай, старый, никто на тебя мальца вешать не станет.

— Да не, я как бы… — смутился старик, тяжело вздохнул и покосился на Игошу. — Тут за себя-то гарантий не дашь, а за другого человека и подавно. Мало ли что да как. И… — Он махнул рукой и твёрдо произнёс: — Согласен я. Пусть будет Пироговым.

— Нет. — неожиданно громко произнёс Игоша и будто бы одним словом выдал всё, что скопилось у него на душе: — Я не буду принимать чужой… Чужие фамилии. Не могу! И прошу меня понять.

Дед удивлённо уставился на него и недовольно проворчал:

— Чего это? Моя фамилия для тебя недостаточно хороша, что ли?

— Я… — замялся малец. — Прошу прощения. Не хотел никого обидеть, и…

— Нормально всё, — перебил его я и хлопнул старика по плечу. — Малец решил, что просто не потянет оказанной чести. Так что не станем его уговаривать — пусть Игоша Малой. Без отчества. А год рождения…

Я скептически оглядел карлика.

— Пятнадцать мне, — пробурчал он. — А дата особо не важна.

— Добро, — кивнул я и улыбнулся краешком губ.

Упёртый малец.

И это правильно. Несмотря на то что ему довелось оказаться на самом дне, не забывает, кто он есть на самом деле. В этом мы с ним похожи.

Я отправил заявку, и на экране вдруг всплыло уведомление:

«Заявка принята. Для получения документов на зарегистрированное лицо необходимо лично явиться в отделение Единой Палаты в течение 14 дней». А рядом значилось ещё одно: «На ваше имя готов паспорт. Забрать по адресу: Московский проспект…»

— Через две недели у нас будут настоящие документы, Игоша.

— Спасибо, — хрипло выдавил он. — Антон Игоревич…

— Благодарить будешь, когда проклятие снимем. А пока… Собирайся, старый. Едем за патронами.

Петрович просиял, выпятил грудь и гаркнул:

— Так точно!

Он скрылся в своей комнате, но вернулся уже через минуту. В руках у него был Слонобой.

Я удивлённо уставился на это техномагическое чудовище.

— Серьёзно? — покосился я на старика.

— А то! — Дед любовно погладил огромный ствол. — Я теперь ваш гвардеец, имею право носить оружие для защиты господина!

— У вас таксисты с такими дурами в салон хоть пускают?

— Ничего не знаю! Имею право! У меня и разрешение есть!

Он полез в карман и достал замусоленную бумажку. Я взял, развернул — действительно разрешение.

— Ладно, поехали, — махнул я. — Игоша, остаёшься за старшего.

Глава 14

Мы вышли из дома и по сложившейся традиции направились через дворы, чтобы вызвать машину на другом адресе. Однако по пути увидели занятную картину: такси с включённой аварийной сигнализацией, что стояла на обочине. Рядом с ней двое парней наседали на молодого мужчину, вероятно, водителя. Тот жался к дверце и что-то бормотал, нервно поправляя очки.

— Тебе сказали: бесплатно довёз, значит, бесплатно! — рычал один из парней, тыкая пальцем водителю в грудь. — Или тебе объяснить по-другому?

Петрович сразу вышел вперёд, скинул с плеча Слонобой и положил ладонь на приклад.

— Молодёжь, — произнёс он почти ласково, — а вы точно уверены, что не хотите заплатить за проезд?

Парни уставились на монструозное ружьё. Потом на Петровича… Потом снова на ружьё.

— Э-э-э… — протянул один из них. — А тебе-то чё?

— Может, ещё и чаевые оставите? — продолжил Петрович, покачивая Слонобоем. — За беспокойство?

Первый парень судорожно полез в карман, достал смятые купюры и сунул их водителю.

— На! И это вот ещё… за нервы…

И спешно ринулись прочь, то и дело оглядываясь.

Водитель несколько секунд смотрел им вслед, потом выдохнул, убирая деньги:

— Спасибо, мужики. Правда спасибо. Вам куда? Подброшу уж, выручили.

— В оружейный магазин, — ответил я. — На Ильинской улице.

Водитель покосился на Слонобой в руках деда и выдохнул:

— И почему я не удивлён…

Дорога заняла минут пятнадцать. Таксист попался разговорчивый, успел рассказать о том, как раньше держал несколько магазинов одежды, а теперь вот таксует, потому что «денег больше». Петрович поддакивал и вставлял свои армейские байки. Я смотрел в окно и с грустью думал о предстоящих расходах. Одних патронов нам мало будет, чтобы отправиться на охоту. Особенно, учитывая то, что я разжился своим личным водителем…

Оружейная лавка оказалась небольшой, но основательной. Никаких вывесок, только лестница вниз и бронированная дверь.

За прилавком стоял кряжистый мужик с пышными усами и татуировкой якоря на предплечье. Увидев Петровича, он расплылся в улыбке:

— Мишка! Старый хрыч! Живой ещё?

— А куда я денусь, Толян⁈ — Петрович шагнул к нему, и они обнялись через прилавок. — Тебя тоже земля не берёт, гляжу!

— Это она меня боится, — хохотнул Толян и присвистнул, глянув на Слонобой. — До сих пор эту бандурину таскаешь? Ну ты даёшь!

— А как же! А это, Толян, мой господин. — Петрович выпрямился и приосанился. — Антон Игоревич Северский. Я теперь при нём служу. Официально, между прочим, в Единой Палате зарегистрирован.

Толян снова присвистнул и посмотрел на меня с новым интересом.

— Ваше благородие. — Он слегка поклонился. — Рад знакомству. Мишка — мужик правильный, если он к вам пошёл, значит, вы тоже человек достойный.

— Благодарю, — кивнул я. — И тоже рад знакомству.

— С чем пожаловали? Патроны небось интересуют?

— Угадал, родной. — Петрович похлопал по прикладу Слонобоя. — Под мой калибр. Для начала… сотню, наверное? — Петрович осторожно посмотрел на меня, и я кивнул.

— Фьюить… — Толян полез под прилавок. — Дорогое удовольствие, Мишка. Семь рублей за десяток.

Семьдесят рублей… Ощутимо, но терпимо.

Толян выложил на прилавок коробки с боеприпасами. Петрович схватил одну, открыл и принялся разглядывать патроны с таким видом, будто ему подарили ювелирное украшение.

Двенадцать и семь… Даже без глифа должен пробивать двухсантиметровую броню на расстоянии в полукилометра. Неудивительно, что Петрович так трясётся над своим Слонобоем.

— Анатолий, а пули отдельно есть? — спросил я.

— Отдельно… Двенадцать и семь? Ваше благородие, вы уж меня за какого-то мага боеприпасов не держите. Эти-то хорошо, если раз в квартал кто берёт, кому мне голые пули продавать? У меня,