Рыцарь понарошку - Олег Бондарев

Рассказал о том, как иноземные захватчики, уже после бегства обезумевших от страха «задних», ходили среди поверженных тел и добивали раненых. Геку очень повезло: он лежал без сознания, перепачканный кровью, под телами двух собратьев по оружию, поэтому его не заметили.

Когда он очнулся, кроме него живых на поле не было – ни своих, ни чужих. Зато мертвых и с той, и с другой стороны кругом лежало немало.

Ходить он не мог: вражеская стрела с иззубренным наконечником повредила ногу. С трудом ему удалось подползти к брошенной сумке. В ней отыскалась фляжка с вином и две лепешки, что немало обрадовало Гека.

Есть хотелось страсть, поэтому Гек не отказал жуткому голоду и съел найденный хлеб. Запив скудный обед вином, он, морщась от боли, вырезал из ноги стрелу и промыл рану оставшимся во фляжке. Оторвав кусок от чьей-то рубахи, Гек крепко-накрепко перевязал уязвленное место.

А потом он начал молиться.

Очень странного просил Гек у Бога; для кого-то его желание могло показаться даже смешным, но только не для самого парня. В последние дни (а он не думал, что протянет дольше) ему хотелось еще хотя бы раз заглянуть в большие глаза Цветочка. А та, Гек был просто уверен, сможет донести его прощальный привет родителям.

И Бог сжалился над бедолагой, и Цветочек действительно прискакала к хозяину. Только вот она не намерена была передавать прощальные приветы: в ее планы входило дотащить раненого домой, чтобы парень мог вновь вернуться к оставленной жизни.

Дорогу Гек не помнил совершенно: лежа у кобылы на спине, он то терял сознание, то вновь возвращался в него, совсем ненадолго.

– Вот видишь, Фэт, – сказал Кушегар, заканчивая историю. – Нужно просто верить. Гек верил, что Бог исполнит его мечту. Тебе же нужно поверить в собственные силы, что намного легче!

Рыцарь лежал, пустым взглядом буравя потолок. А потом сказал:

– Хорошо.

И, повернувшись на бок, закрыл глаза, показывая, что разговор закончен.

– Эх, малыш, знал бы ты, как я переживаю… – тихо пробормотал Кушегар, снимая пыльный камзол. – Ты ж мне как сын – учил тебя, душу вкладывал…

И, не говоря больше ни слова, барон стянул кольчугу и улегся на кровать, натянув одеяло по самый подбородок.

Через минуту храп Комода слился с храпом его ученика.

Утро выдалось препоганое.

Еще ночью стал докучать мелкий дождь. К восходу солнца он разросся в неслабый ливень, то и дело сверкала молния, гремел, с треском, гром.

Не выспавшийся Валентин громко крыл подлую стихию последними словами. Балахон его промок до нитки, волосы повисли сосульками.

Пижон внимания на стихию не обращал. Он считал.

И по его подсчетам выходило, что идти им осталось дня четыре, не больше.

Не так много, но и не так мало, если вдуматься.

А если каждая следующая ночь будет похожа на ту, с фрогулом и дроверами, или эту, когда вой странных существ со всех сторон не позволил Страннику уснуть…

Впрочем, насчет подобных приключений шулер старался не размышлять. Может, минет?

К обеду приятели вышли на древний, местами заросший бурьяном и давно не хоженый тракт. Ливнем его размыло, и каждый шаг сопровождался смачным чавканьем по грязи, а уж чтобы просто удержаться на ногах, идти приходилось намного медленнее.

– Может, обратно в лес свернем? – предложил вампир, когда Валентин в очередной раз чуть не упал в бурлящую лужу.

– Ага, уже, – язвительно бросил ангел, старательно удерживая равновесие. – Там еще и с веток капает, да и зверья всякого – жуть! Лучше уж здесь, может, еще и на телегу проезжую запрыгнем.

– Конечно-конечно, – в тон ему ответил шулер. – С чего бы им вампира не подобрать?

Валентин пробурчал что-то себе под нос и щелкнул пальцами.

– Только кровь на людях не пей, – предупредил он, не поворачиваясь к спутнику. – А рожей не отличат!

Пижон, все еще не веря, потрогал лицо. Потом, стараясь не упасть, подбежал к первой попавшейся луже и посмотрел на отражение.

Из лужи на картежника смотрело его человеческое лицо – без клыков и нездоровой бледности, присущей всем кровососам.

Как Валу удалось это? Откуда взял Сток и почему потратил на такую мелочь?

– Заклинание очень простое, потому что действует оно только на внешние признаки, скрывает их от глаз других. То есть не надо громко кричать и лезть ко мне с объятиями: я не сделал из тебя человека, просто нацепил некое подобие «маски». Стока эта маскировка почти не требует, так что за это тоже не переживай – к тому времени, как мы доберемся к Тресту, с магической поддержкой будет полный порядок. По крайней мере на то, чтобы смыться, вполне хватит. И вот еще что… Долго весь этот маскарад не продержится: к утру от него не останется и следа. А теперь давай-ка остановимся и посмотрим, не едет ли кто сзади? А то я что-то слышу…

Пижон послушно замер, а заодно навострил слух: действительно, со стороны, противоположной той, куда они держали путь, доносилось конское ржание и человеческий голос.

Прошло не более минуты, и ливень выпустил из объятий древнюю повозку, запряженную стареющим, хотя и очень крепким мерином, и мужичка, в плаще и сапогах до колен, восседающего на козлах.

– Эй, стой! – Вал вышел на середину дороги и махнул возничему.

Тот, поколебавшись с мгновение, натянул поводья.

– Вы кто такие да откуда тут взялись? – спросил мужик. Похоже, увидеть на этом тракте пеших путников он ожидал меньше всего.

– Люди мы, не видно, что ли? – усмехнулся Валентин, подойдя к телеге. – Убегали от волков да и в лес нырнули, думали там спрятаться. Отсиделись да вот опять в дорогу отправились!

– Бедолаги! – пожалел приятелей мужик. Хотя, может, Странник просто применил в беседе с ним капельку магии? – Ну, лады, забирайтесь. До деревеньки вас подброшу, там попотчуем, чем сможем, обсохните, выспитесь, а завтра уж и в путь дальнейший отправитесь, коли погода выпадет!

Ангел подмигнул Пижону и первым полез в телегу.

День обещал быть очень неплохим.

Во всяком случае Фэту так показалось самым ранним утром, когда он только открыл глаза и сладко потянулся.

Однако мгновением позже рыцарь понял, что все надежды идут прахом: над его кроватью склонился довольный-предовольный Кушегар.

– О! Проснулся уже! Надо же, а? – хмыкнул он. – Ну, вставай, вставай! Вон, умойся из тазика! Да побриться не мешало бы… Вон мыло, слева! Отлично… Некоторые остолопы считают, что рыцарь должен быть грязным как свинья, но это не так: рыцарь, как и любой дворянин, всегда следит за чистотой – как в собственном замке, так и на самом себе!

– Но мне-то простительно! – намыливая щеки, сказал Фэт.

– С чего это?