Кровавый корсар - Аарон Дембски-Боуден

— Возвращайтесь к своим обязанностям, Кэйсел.

Отвернувшись, Талос вновь направился к тронному возвышению. На дисплее вспыхнула руна — входящее сообщение. Пиктограмма-иероглиф известила его, что это Малек из Чернецов. Талос мигнул, открывая голосовой канал.

— Хорошая работа, — передал Малек.

— Рапторы, — ответил Талос. — Не помешало бы держать их на поводке.

— И в наморднике, — согласился Малек. — Брат, предупреждаю: Вознесенный встревожен. Гурон здесь, в Зрачке Бездны.

— Принято.

Талос оборвал связь и поднялся на ступени, ведущие к трону. Взойти на сам пьедестал могли только Чернецы и Вознесенный.

— Ауспик-скан завершен, — передал вокс-техник.

Глаза Вознесенного были закрыты. Пока «Завет» разворачивался с помощью маневровых двигателей, чувства демона протянулись за жесткую и холодную обшивку судна, мягко нащупывая течения варпа. Фрегаты эскорта разорвали строй и отошли в сторону, вновь присоединившись к патрулирующим границы судам.

Что-то… Вознесенный чувствовал это там, за бортом. Что-то знакомое…

— Говори, — потребовало существо. — Его черные глаза распахнулись. — Не перечисляй названия кораблей и прочие детали. Меня интересует только то, что имеет значение.

— Повелитель, вражеский флот…

— Они нам не враги, — рявкнул Вознесенный. — Пока что. Продолжай.

— Силы Корсаров значительны, но структура их флота необычна. Многие крейсера лишены кораблей поддержки, а несколько фрегатов и эсминцев не приписаны ни к какому крупному судну. Это соединение состоит из отдельных флотилий, и я насчитал по меньшей мере девять знаков принадлежности к различным боевым отрядам. Похоже, здесь собрались несколько орденов-отступников и захваченные ими имперские корабли.

— Нет, — прорычал Вознесенный. — Тут есть что-то еще.

Демон уставился на обзорный экран. Его когти застучали по клавиатуре на подлокотнике трона, перебирая изображения с внешних камер.

— Вот, — хрипло пролаял он сквозь зубы. — Этот — не корабль Красных Корсаров, какая бы у него там ни была раскраска.

— В регистре он значится под именем «Яд первородства».

Вознесенный мотнул рогатой и клыкастой башкой.

— Нет. Копай глубже. Загляни под слои ауспик-маскировки.

— Провожу направленный скан, повелитель.

Вознесенный сузил посверкивающие глаза, не в силах отвести взгляд от экрана. Корабль, острозубый готический красавец, был родным братом «Завета», созданным с тем же искусством и по тому же образцу. Обводы «Завета» напоминали о первых днях Великого крестового похода, когда корпуса кораблей еще не строились по Стандартным Шаблонным Конструкциям Марса. В то же время большая часть флота Корсаров состояла из более однородных судов, построенных в согласии с жесткими принципами, введенными на Марсе за последние десять тысячелетий.

«Яд первородства» не подчинялся этим принципам. Он мог быть рожден только в наивно благополучные века Великого крестового похода или в кровавое, исполненное ненависти десятилетие Ереси Хоруса. В любом случае он происходил из той давней эпохи, когда остальной части флота Корсаров не было и в помине.

— Мой господин? — Голос офицера звучал напряженно.

— Говори.

— Программа приемоответчика этого корабля была изменена. Я вижу следы кода, искажающего опознавательные сигналы.

— Взломай его. Сейчас же.

— Есть, мой господин.

Вознесенный снова закрыл глаза, потянувшись ментальными щупальцами к кораблю. С обманчивой нежностью его призрачные пальцы зашарили по обшивке судна, опутывая бронированную громаду псайкерской сетью. Да, этот корабль был старым, даже древним, намного древнее остальных судов. Он имел благородную родословную, и он бороздил Море Душ со времен Великого Предательства — уже десять тысячелетий.

«Приветствую тебя, космический охотник, — прошептал Вознесенный кораблю. — Ты — не оружие этих выродков, Корсаров. Ты старше, могущественнее и некогда был чем-то большим».

Что-то внутри корабля, некое средоточие холодного разума, ответило хищным рыком. Его присутствие было циклопическим, а эмоции слишком чуждыми, чтобы вместиться в человеческий мозг или даже в мозг демона. При всей своей колоссальности оно уделило незваному гостю лишь секунду внимания.

«Прочь, — стукнуло огромное сердце, — прочь, жалкий карлик!»

Секундного слияния хватило. Вознесенный вернулся в оболочку присвоенного им смертного тела и снова открыл глаза.

— Мой господин, это был простой код. Я обошел его и обнаружил, что корабль…

— Я знаю, что это за корабль, — прорычал Вознесенный. — Точнее, что это был за корабль. Ты установил его прежнее название?

— Да, милорд.

— Произнеси его вслух, чтобы слышали все.

— Согласно первоначальному опознавательному коду, это «Эхо проклятия».

Чернецы по бокам от трона по-волчьи подобрались, а Люкориф испустил длинное шипение — поток нострамских ругательств. Вознесенный скрипуче хмыкнул, чувствуя, как при звуке этого имени дух Вандреда забился внутри.

— Да, — проворчал он. — Вот, братья, истинное лицо тех падальщиков, с которыми мы вынуждены иметь дело. Корсары, в своей бесконечной погоне за чужим добром, присвоили один из боевых кораблей Восьмого легиона. Взгляните на него и скажите мне, что вы об этом думаете.

Ответил ему Талос:

— Некоторые злодеяния нельзя спускать с рук. — Воин развернулся к Вознесенному. Слова его горели внутренним убеждением, отчетливо слышимым даже сквозь треск вокса. — Это наш корабль. — Пророк сжал зубы за наличником шлема. — И мы без него не уйдем.

Даже в доке эфирные волны Мальстрема бились об обшивку «Завета». Этот чуть ощутимый прибой возникал из-за того, что просочившиеся из варпа энергетические потоки медленно остывали в ледяном вакууме реального космоса. Команда невольно прислушивалась к тихому шелесту, с которым нечистый солнечный ветер ласкал корпус судна. Несмотря на все то, что Септимус видел и слышал за последние десять лет, от этого звука у него мороз бежал по коже. Он проверил пистолеты, уделив особое внимание счетчику боеприпасов и заряду батареи.

— Нонус, — позвал оружейник.

Марух неодобрительно прищелкнул языком.

— Не уверен, что смогу привыкнуть к этому имени.

— Это несложно, поверь мне.

Септимус протянул ему один из пистолетов.

— Когда-нибудь стрелял из такого?

Старший раб почесал небритый подбородок, уже основательно заросший колючей седой щетиной.

— Разумеется, нет.

— Вот как это делается.

Септимус поднял пистолет, изобразил активацию и три раза выстрелил вхолостую.