Любава - Кай Вэрди

Вернувшись в деревню и по пути закинув «своим» старикам продукты, а, главное, необходимые им медикаменты, Илия оставил машину возле дома, взял гостинцы, купленные для Зоськи, и отправился к ней.

Сегодня, для разнообразия, Зоська была хоть и пьяная, но боле-менее во вменяемом состоянии.

— Чего надо? — увидев священника у себя на пороге, недружелюбно уставилась на него Зоська. Она сидела за столом со стаканом в руке, содержимое которого внушало опасения. Оплывшее лицо, блуждающий мутный взгляд и сильно дрожащие руки явственно говорили о том, что женщина только недавно проснулась, и еще не успела как следует опохмелиться.

— И вам доброго дня. Ну что же, заодно и познакомимся, наконец, — усмехнулся Илия. — Я отец Илия, местный батюшка.

— Чего приперся? — опрокидывая в себя стакан и вытирая губы тыльной стороной руки, заодно и занюхивая ею, поинтересовалась та. — Поп, говоришь? — уставилась на него Зоська вмиг захмелевшим взглядом, покачиваясь.

Илия молча взял стакан и, отыскав ведро с водой и ковш, по-хозяйски вымыл грязную посудину, вернул на стол, туда же, сдвинув грязную посуду в сторону, водрузил принесенный с собой пакет, из недр которого извлек бутылку молока, рогалик и сетку с четырьмя апельсинами. Вынимая гостинцы, Илия, заметив изумленное лицо Зоськи, усмехнулся. Та, вылупив вмиг протрезвевшие глазищи, ошалелой лошадью таращилась на продукты. Открыв бутыль с молоком, налил его в вымытый стакан и поставил перед женщиной.

— Пей. Это молоко. Дай ребенку хоть немного нормального питания, — спокойно проговорил батюшка, глядя на уже с трудом сдерживающуюся голодную женщину. — Когда тебе рожать?

Проигнорировав молоко, Зоська, выхватив из кучи продуктов кусок колбасы, жадно вцепилась в него зубами. Затем схватила апельсин, и прямо с кожурой, словно яблоко, принялась поедать и его, не забывая и про колбасу. Вдруг она замерла, перестав жевать, моргать и, кажется, даже дышать. Звучно икнула с набитым ртом и, едва успев отвернуться в сторону, фонтаном изрыгнула под ноги Илии все содержимое желудка.

Проблевавшись, Зоська, громко икая и утирая рукавом рот, странным взглядом уставилась на Илию.

— Молочка принес, поп? — захихикала она. — А водочки? Водочки принес? Ик… — ткнулась она давно немытой головой в его руку в попытке удержать равновесие.

— Не нужна тебе водка. Подумай, что ты делаешь? — попытался начать разговор Илия.

Но разговора не получилось. У Зоськи в голове, видимо, что-то перемкнуло. Повисев на его руке и похихикав, она, шатаясь, выбралась из-за стола.

— А ты ничего… ик… Хорошенький попёнок… — пробормотала она. — Ты ж чего припёрся-то? Ик… Знаю, знаю… — пьяно хихикнула Зоська и, обойдя стол, прихватив по пути свою бутылку с мутным пойлом и отхлебнув прямо из горла, двинулась в его сторону.

Икая и переступая с ноги на ногу то ли в попытке изобразить танец, то ли искренне стараясь не упасть, она принялась раздеваться.

Сначала Илия не понял, что происходит. В него, ну или почти в его направлении, с промахом в пару метров, полетела с трудом стянутая (Зоське пришлось использовать даже ноги, чтобы стянуть рукав, ибо бутылка мешала, но выпустить ее из руки та то ли не желала, то ли попросту не догадалась) грязнючая кофта, а Зоська, то и дело прикладываясь к горлышку, принялась пытаться снять с себя футболку, упав во время этой экстремальной попытки аккурат в зловонную лужу с ошмётками колбасы и кусков апельсина.

Довольно шустро повернувшись и подползя на трех конечностях к священнику, она стряхнула с ладони прилипший кус непонятно чего и потянула его за штанину. Илия резким рывком выдернул ногу из захвата и отступил на шаг. Зоська чуть было снова не завалилась, но, удержав равновесие, уселась на пятую точку. Обиженно засопев, она присосалась к горлышку бутылки. Вскинула плавающий, бессмысленный взгляд на священника и икнула. После чего, сидя на полу с раскинутыми в стороны ногами, она, покачиваясь, потянула подол грязной юбки вверх, оголяя не менее грязные колени… ляжки… И, старательно пытаясь как можно обворожительнее улыбнуться, уставилась на батюшку взглядом бывалой блудницы.