Фэй. Сердце из лавы и света - Катарина Херцог

После того, как мама нашла достаточно большую вазу для букета (ведро для мытья полов!), они с Карлссоном наконец вышли из дома. Я стояла за занавеской в своей комнате и смотрела, как они вдвоем направляются к джипу.

– Ой! Там твой платок, – сказала мама. Она наклонилась за ним, мое сердце упало в пятки, но Карлссон любезно опередил ее.

– Какая ты внимательная, спасибо, – прошептал он. – Я и не заметил, что он выпал из моего кармана.

Супер! Я счастливо хихикнула про себя. Надеюсь, мама снова взволновала его так, что он вспотеет и воспользуется платком. Но в целом достаточно просто потереть лицо рукой, которой коснулся ткани, чтобы образовалась неприятная сыпь. А лучше всего, если он свалится на несколько дней с высокой температурой. Это вряд ли поможет спасти дерево, но сама мысль грела мне душу.

Я села рядом с Миской на кровать и погладила кошку. Что случилось между Карлссоном и Лаурином? Эти двое вели себя очень странно. Не хватало только того, чтобы они подрались из-за мамы. Похоже, она произвела хорошее впечатление на исландских мужчин. В отличие от меня!

Мой взгляд остановился на прикроватной лампе.

– Давай! – приказала я ей беззвучно.

Она повиновалась.

Я попробовала провернуть этот фокус с мобильным телефоном. Свет на моем дисплее также можно было без проблем включать и выключать.

До этого я надеялась на то, что это всего лишь странный сон. Прямо как тот, в котором я потерялась во тьме в полной панике. Я снова поискала в интернете людей с такими же способностями, как у меня. В конце концов, Мария сказала мне, что в Исландии не только животные и растения, но и люди иногда начинают приобретать необычные навыки. Но поиски были безрезультатны.

– Кажется, я одна такая, – пожаловалась я Миске.

Мой новый талант был довольно крутым. Например, я могу выключить свет на уроке математики у господина Файнколя: математика всегда стояла первым уроком, почему бы не поспать? Никто и не подумает, что это была я, а к тому времени, когда электрик проверит все счетчики, урок уже закончится. А если бы я внезапно превратилась в ведьму, было бы еще лучше, если бы могла летать (желательно на метле). Или становиться невидимой. Тогда бы я ходила за Карлссоном где угодно и изучала его слабые места. Уметь читать мысли тоже было бы неплохо. Тогда я узнала бы, почему мама так странно вела себя здесь, в Исландии. И почему Арон поцеловал меня… а потом сразу же ушел с этой дурацкой Элин.

Миска приоткрыла рот, и я заметила ее маленькие острые зубки. Похоже, она смеялась надо мной.

– Ты абсолютно права, – сказала я ей. – Об этом даже не стоит думать. А мама – ей, может быть, и правда все равно, если через два дня мы будем сидеть в темноте. Но не мне. Нужно сходить к Марии и спросить, знает ли она что-нибудь о сердце Иггдрасиля. Но сначала я позвоню Соне, лучшей подруге мамы. Послушаем, понравилась ли ей выпускная поездка.

Миска согласно моргнула, и я набрала номер Сони.

* * *

– Как Нала? – спросила я Соню – Она уже в зимней спячке?

– Медленно в нее впадает, – ответила она. – Очень мало двигалась вчера, когда я была у вас.

– Сократи время освещения в террариуме и снизь температуру до восемнадцати градусов, – попросила я. Затем я сразу же перешла к истинной причине моего звонка. – А знаешь, Исландия действительно великолепна. Я никогда не думала об этом. Тебе понравилась эта страна? Ты с мамой была там на выпускной поездке.

Как я и ожидала, Соня была застигнута врасплох.

– Даааа, – протянула она.

– Мама тогда делала довольно сумасшедшие вещи, – продолжила я. – Просто исчезнуть на целый день …

Моя тактика сработала.

– Она рассказала тебе об этом?

– Да. И еще она сказала мне, что мой отец из Исландии. Я должна была догадаться об этом. В конце концов, я родилась ровно через девять месяцев после вашей выпускной поездки.

Теперь на другом конце провода воцарилась тишина.