Сестра Звезды - Елена Жаринова

Скоро Асика велел мне выходить. У дверей ждал Готто, с трудом удерживая торжествующую улыбку; в руках он сжимал свиток — дарственную бумагу, подписанную Итакой.

Отказавшись от помощи надсмотрщика, Готто взял меня за руку и вывел из дома купца. До этого времени мы соблюдали осторожность и не обмолвились ни единым словом. Но оказавшись на улице, за поворотом, где нас нельзя было увидеть из окон, я вырвала у Готто руку.

— Готто, ты должен меня выслушать.

— У нас мало времени, Шайса, — недоуменно ответил юноша, пытаясь снова увлечь меня за собой. — Настоящий Чи-Гоан лежит связанный в трюме своего корабля и грозится, что завтра в полдень прибудут остальные корабли из Лю-Штана. Мы должны немедленно покинуть Цесиль.

— Да постой же, — я гневно топнула ногой, но тут же смягчилась. — Я все понимаю, Готто. У меня не хватит слов отблагодарить тебя за мужество. Но сейчас ты должен сделать так, как я скажу. Ты должен вернуть меня Итаке, сказать, что я не подойду этому Хозяину побережья, и выбрать вместо меня высокую темноволосую женщину — ты ни с кем из рабынь ее не перепутаешь. Это Омма, моя подруга. Надо вывести из дома ее. А ночью я сама постараюсь пробраться в гавань: ко мне вернулись силы Келлион.

— Я и не знал, что ты их теряла, — удивился Готто. — А мы не могли понять, как этим разбойникам удалось тебя схватить. Мы думали, тебя схватили спросонья, а потом тебе удалось убежать, и прежде чем приплыть в Цесиль на корабле Чи-Гоана, искали тебя повсюду, боялись, что ты заблудилась. Нет, Шайса, не болтай ерунды. Какая еще Омма? А если тебе не удастся убежать этой ночью? Мы не можем ждать.

Я спокойно покачала головой.

— Нет, Готто. Ты сделаешь так, как я сказала, иначе я немедленно разоблачу тебя. Мне будет очень тяжело увидеть твою смерть, но клянусь… клянусь Келлион, я поступлю именно так.

Святотатственно произнеся такую клятву, я обрекала себя на вечный гнев моей далекой сестры, ибо знала, что не смогу подвергнуть Готто смертельной опасности. Но я продолжала смотреть на юношу широко открытыми глазами, сохраняя холодную твердость: он должен был мне поверить.

И к счастью, Готто поверил.

— Ты сумасшедшая, Шайса, — пробормотал он, таща меня обратно к дому Итаки. — Надеюсь, ты знаешь, что делаешь. Иначе лучше мне самому признаться в воровстве: по крайней мере, не придется объясняться с Рейданом.

Готто подробно рассказал мне, где стоит корабль Чи-Гоана, и уже потянулся к дверному колокольчику.

— Постой! — схватила я его за расшитый шелковый рукав.

— Ты передумала? — с надеждой посмотрел на меня юноша.

— Нет. Скажи мне… Что с Висой? Она… умерла?

— Нет, — улыбнулся Готто, — жива твоя кошка. Рейдан собственноручно ее выхаживал и на себе тащил. А сейчас она уже ходит сама.

Я встала на цыпочки и горячо поцеловала юношу, принесшего мне счастливую весть.

— А теперь звони, — подтолкнула я его к дверям.

Итака несказанно обрадовался, когда вельможа, брезгливо толкнув меня к нему, капризно сказал:

— Прости меня, славный Итака, но на солнечном свете я разглядел, что волосы этой рабыни имеют рыжеватый оттенок. Хозяин побережья терпеть не может рыжих!

Я приметил у тебя еще одну — темноволосую. Тебя не затруднит порвать эту бумагу и написать новую?

Купец едва не рассыпался в благодарностях и бросился исполнять волю знатного гостя. Вскоре Асика привел ничего не понимающую Омму, на глазах которой я увидела слезы, которые она гордо старалась скрыть от своих мучителей. Готто мрачно взглянул на меня и повел к выходу мою подругу. А у меня на душе было необычайно светло, во-первых, потому что я узнала, что моя сестренка жива, а во-вторых, потому что я поступила правильно. Даже если мой побег сорвется, Омма избежит страшной участи рабыни в Цесиле.

Сейчас, когда я вспоминаю эту историю спустя многие годы, я спрашиваю себя: поступила бы я так же, если бы мною руководил не безрассудный порыв юности, а плод раздумий умудренного опытом человека, для которого смерть давно не пустое слово? Спрашиваю и не нахожу ответа…