Больше, чем враги - Тори Халимендис

Марк развалился поперек кровати и увлеченно читал дядюшкину рукопись. Я расчесывала волосы, сидя перед зеркалом, и посмеивалась, когда любовник зачитывал мне наиболее красочные отрывки.

– Тиа, а что является главной драгоценностью женщины? – внезапно спросил он.

– Ключ от сейфа? – предположила я.

– Тогда понятно, почему Гюнтер так страстно желает его заполучить. Райнер вон Магду соблазнил, а порвать шелковые панталоны – подвиг, на мой взгляд, куда как более скромный. Вот только не понимаю, зачем носить ключ в оных панталонах.

Я бросила в него щетку.

– Там ключ от наслаждения. Это иносказание, понял? Марк, ты серьезно собираешься протежировать сию писанину?

– Разумеется. Спорим, книги расхватают быстрее, чем горячие пирожки на ярмарке. Твой дядюшка однажды проснется знаменитым.

Я содрогнулась.

– Надеюсь, никто не узнает, что господин Непревзойденный – мой родственник. Только подобной сомнительной славы мне и не хватало. По счастью, Вильгельм столь редко бывал в столице, что мало кто здесь помнит его в лицо. Ну разве что те, с кем он успел познакомиться на приеме.

– Слушай, какая замечательная фраза: "Он раздвинул чуткими пальцами ее дрожащие нежные бархатистые лепестки и прикоснулся к набухшему бутону". Тиа, а у тебя есть эти самые… лепестки с бутоном? Что-то я не припоминаю ничего подобного. Пожалуй, надо поискать как следует, вдруг я был невнимательным.

– Ты уверен, что это роман о любви, а не пособие по садоводству? Лепестки, бутон, ствол, нектар. Марк, кто все это будет читать?

– Ты – неромантичная женщина, – изрек Марк. – Абсолютно неспособная проникнуться красотой данного сладострастного творения.

– Я – женщина практичная, – сказала я со смехом. – И ты прекрасно об этом знаешь.

– Вот, а есть те, кто желает насладиться повествованием о головокружительной страсти. Не удивлюсь, если Магда и Лилиана, например, окажутся в числе первых, кто купит новинку. Ты и сама недавно убедилась, что есть высокоморальные дамы, которые в действительности только и ждут, что кто-нибудь примется "добираться до их жемчужинок".

– Да уж, – вздохнула я. – Моя родня порядком удивила меня. Сначала Магда с любовником-шантажистом, потом дядюшка со своим неприличным опусом о неутомимом Гюнтере. Мне даже страшно подумать о том, какой скелет может прятать в своем шкафу кузен Дитер. А главное – ни с кого я не могу снять подозрения. Магде, как мы выяснили, постоянно не хватает денег. Вильгельм желает перебраться в столицу и издать свой роман. Сейчас он счел возможным обратиться к тебе как к жениху своей племянницы. А раньше вполне мог рассчитывать на наследство.

– Поговорим об этом завтра, – предложил Марк. – А сейчас иди лучше сюда, я намерен провести эксперимент.

– Какой же? – подозрительно осведомилась я.

– Проверить кое-какие теории, почерпнутые из того шедевра, коим я в данный момент наслаждаюсь.

– Ну уж нет! – я возмутилась. – Сильно подозреваю, что практических подтверждений своим домыслам дядюшка так и не получил. Поэтому ответственно заявляю: мое тело – не сокровищница с драгоценностями и не цветник. Твои умения меня устраивают и без всяких сомнительных теорий.

Марк поднялся с кровати и притянул меня к себе.

– Нет в тебе тяги к новаторству, – посетовал он. – Но, раз уж ты настаиваешь, буду действовать по-старинке.

Надо ли упоминать, что я осталась весьма довольна его действиями?

Сломанная кость кузена Дитера срослась, как и положено, на третьи сутки после перелома. Но Дитер не был бы Дитером, поверь он магу-лекарю, объявившему о выздоровлении. Он сидел в кресле, обложившись подушками и укутавшись пледом. Многострадальная нога возлежала на пуфе, и кузен зорко следил, чтобы никто к ней не приближался.

– Очень, очень рад тебя видеть, дорогая кузина! – провозгласил он. – Разумеется, исключительно предсвадебные хлопоты помешали тебе навестить несчастного калеку. Но я не обижаюсь, ты не думай. Я знаю, что люди, коим повезло со здоровьем, мало задумываются о том, каково приходится несчастным больным вроде меня. Увы, но такова жизнь.

Я отметила прекрасный цвет лица, отсутствие синяков под глазами и румяные щеки кузена, но возражать ему не стала. Спор с Дитером на тему его самочувствия был чреват неприятностями – кузен своим занудством любого мог довести до полусмерти. Вот уже добрый десяток лет назад он вбил себе в голову, что на него свалились все известные и неизвестные болезни, и счастливо пребывал в этом заблуждении. Счастливо – потому что Дитер просто обожал лечиться. С завидной регулярностью он собирал у себя дома целые консилиумы магов-лекарей, скупал новые зелья и настойки и заставлял всех домашних хлопотать вокруг себя. Вот и сейчас встречала гостей – меня и Марка – Магда, горничная споро накрывала стол к чаю, а кузен даже не предпринял попытки хотя бы приподняться с кресла, чтобы поприветствовать нас.

– Вы замечательно выглядите, – прямо сказал Марк.

Я мысленно застонала, горничная разлила чай по чашкам, не дожидаясь приказа, и быстро юркнула за дверь, а Магда опустилась в кресло и сжалась в комок. Мне даже показалось, что она пытается слиться с обивкой. Дитер кисло улыбнулся.

– Дражайший кузен – надеюсь, вы позволите обращаться к вам так? – это всего лишь видимость. В действительности я тяжко, неизлечимо болен. Вероятно, я доживаю свои последние дни. Но даже в столь плачевном состоянии я никого не желаю обременять своими проблемами. Я стойко переношу ниспосланные мне богами лишения. Кто иной стал бы брюзжать и жаловаться на горькую долю, но только не я. Мои близкие никогда не будут иметь со мной хлопот.

– Знаете, – жизнерадостно объявил Марк, – есть замечательный способ излечиться. Мне кажется, вам он подойдет просто идеально.

– Какой же? – заинтересовался Дитер.

– Трудотерапия. Обещаю, что в ближайшие же дни придумаю вам достойное занятие, которое будет отнимать у вас то время, что вы привыкли тратить на поиск у себя неизлечимых заболеваний.

Кузен в ответ на столь дерзкое заявление смог только несколько раз открыть и закрыть рот, зато Магда засуетилась.

– Угощайтесь, прошу вас. Желаете морковного кекса? Или овсяного печенья?

Мы с Марком в недоумении уставились на стол. Всего несколько минут назад Марк вручил дворецкому коробку шоколада и марципановый торт для любезных хозяев. Никаких оснований полагать, будто слуга припрятал угощение, у нас не было, следовательно, не ставить подношения на стол распорядилась кузина.

– Дитеру нельзя жирное и сладкое, – извиняющимся тоном произнесла перехватившая наши взгляды Магда.

– Да, не забудьте отметить этот пункт в свадебном меню, – оживился кузен. – Я могу вам прислать список тех блюд, что мне разрешены.

– Благодарю, но мы в этом не нуждаемся, – отрезал Марк.

Спорить с ним Дитер не решился.