Источник магии - Пирс Энтони

Но никого из опытных путешественников по Ксанту эта музыка не могла одурачить и на секунду. Опутывающее дерево – одна из самых опасных форм жизни; даже дракон не рискует появиться вблизи него...

Тропа проходила как раз под кроной; здесь завеса щупалец слегка раздвигалась и посла мягкая травка. Однако по окружности кроны виднелся выросший со временем вал побелевших костей – останков прежних жертв. Скорее всего, – хрупких женских костей, предположил Бинк. И он ощутил новый приступ чувства вины...

Сирена продолжала звать, и они спешили на ее зов, вытянувшись цепочкой – тропа под деревом стала узкой. Впереди галопом мчался Честер, за ним – Кромби (оба, естественно, могли передвигаться быстрее остальных), и далее – поспевающие изо всех сил, Бинк и Волшебник, – позабывшие в суматохе воспользоваться своим «транспортом».

Честер на мгновение остановился под деревом; щупальца дернулись с плохо скрываемым нетерпением, но все же не схватили его. Значит, им сказали правду: у Сирены с деревом – договор, и песнь первой подавляет хватательные рефлексы второго!

Отдаленная музыка теперь стала более громкой и притягательной; в ней словно изливалась сама суть женского очарования. Деревенские нимфы были красивы, прелестны, однако обещания Сирены казались несравненно щедрее, в них словно была сосредоточена сексуальная соблазнительность всех женщин мира...

Шагавший перед Бинком грифон неожиданно остановился.

– Кррак! – проскрежетал Кромби, и голем тут же вынырнул из-за спины Бинка (он оказался на удивление быстроног для такого маленького росточка). – Что я здесь делаю? Ведь Сирена – всего лишь похотливая проклятая самка, мечтающая о замужестве и жаждущая моей крови!

Слова его были верны даже буквально, но остальные не обратили на них внимания. Разумеется, Сирена была женщиной, грезящей о муже, да еще как грезящей! И так или иначе, а ее призыв следует уважать!

Однако у женоненавистника, по всему появились силы поступить по-своему.

– Она пытается охмурить меня! – каркал он изо всей мочи. – Все женщины этого хотят! Смерть им всем! – И он яростно ударил клювом по первому, что оказалось поблизости, – а подвернулся ему нежный и гибкий кончик щупальца.

Будь он маленькой птичкой, дерево и не почувствовало бы удара. Но Кромби был грифоном, его клюв обладал остротой меча и мощью тисков; такое оружие способно было в один прием оттяпать человеку ногу в лодыжке. Щупальце и оказалось диаметром в лодыжку, и удар клюва начисто его отсек. Отрубленный конец упал на землю, дергаясь и извиваясь, подобно зеленой безголовой змее.

На мгновение все дерево потрясенно замерло. Никто еще не осмеливался откусить от него ни кусочка! Верхняя часть отсеченного щупальца истекала темным соком и извивалась, словно отыскивая утерянную часть. Нежная музыка в листве смолкла.

– По-моему, – сказал Бинк, – договор нарушен. – Правда, его это обстоятельство не очень взволновало: ведь Сирена продолжала петь, обещая нечто более существенное – Иди вперед, Кромби – ты мне загораживаешь дорогу.

Но солдат словно окончательно вышел из повиновения.

– Кррак! Кррак! Кррак! – возмущенно заладил он, и не успел голем собраться с духом, чтобы перевести, как он откусил второе щупальце, затем и третье.

Дерево содрогнулось и тут же впало в ярость. Музыка превратилась в какофонию, и щупальца схватили грифона... а затем кентавра, Бинка и Волшебника.

– Доигрался, птичьи мозги! – заорал Честер, перекрывая шум. Он схватил первое подвернувшееся ему щупальце и принялся выкручивать – примерно так великан выкручивал полене.

Хотя щупальца и прочны в момент захвата, их можно легко разрезать или сдавить, поэтому от щупальца в руках кентавра вскоре остались одни ошметки.

Неожиданно яростный шум дерева почти совсем заглушил призывы Сирены, и теперь путешественникам надо было защитить свою жизнь здесь. Бинк выхватил меч и стал рубить тянущиеся к нему щупальца. Рядом Кромби молотил их клювом и рубил когтями всех четырех лап. На щупальцах, к которым он прикасался, появлялись длинные глубокие надрезы, истекавшие зеленым соком. Но со всех сторон к ним тянулось все больше и больше щупалец, потому что они находились почти что под самой кроной.

Честер прислонился спиной к стволу, взялся за лук и стал посылать стрелу за стрелой вверх, парализуя основания щупалец. Но... Окажись дерево обычным, Честер верно поступил бы, воспользовавшись инертным стволом для защиты своей задней половины. Однако сейчас инстинкт подвел его.

– Стой, Честер! – крикнул Бинк. – Отойди...

Слишком поздно! В стволе распахнулась огромная пасть, губы из коры вытянулись вперед и схватили кентавра за зад.

Бинк бросился на помощь другу, щупальце обвило его за лодыжку. Он успел лишь крикнуть, чтобы Честер попробовал лягаться, и сразу же очутился в ловких объятиях, столь же твердых, округлых и податливых, как и объятия деревенских девушек, разве что гораздо менее приятных. Рука с мечом оказалась прижатой к телу, и Бинку оставалось лишь кусаться. Каким мерзким на вкус был этот сок!

Честер принялся лягаться. Удар копыта у кентавра очень мощный, а уж двойной... Он опустил голову и плечи, уперся передними ногами в землю и вложил всю мощь своего тела в удары задних. Оба копыта соединились внутри пасти, врезавшись в деревянную глотку, и даже земля содрогнулась от такого двойного удара. С верхних ветвей свалилось несколько старых костей, и все же деревянный рот не разжался. Он истекал соком-слюной, предвкушая, наверно, как будет перевариваться плоть кентавра.

Честер яростно бил снова и снова. И вот, даже хищное дерево не выдержало такого натиска. Как правило, его жертвы очень скоро теряли сознание, оказывались совершенно беспомощными, и уж тем более, разумеется, не лягались. А тут... Медленно и неохотно кора раздавалась, и наконец кентавр вырвался на свободу. Задняя половина его тела обесцветилась от едкого сока, одно из копыт треснуло – зато он был жив! И Честер немедленно выхватил свой меч я стал пробиваться на помощь Бинку, постепенно задыхавшемуся в объятиях щупалец.

А у Волшебника Хамфри были собственные проблемы. Он пытался вытащить пробку из очередной бутылочки, но живые канаты обвивали его быстрее, чем вылезала пробка. Дерево ошеломило их всех!

Работая клювом и когтями, Кромби добрался до границы наружных ветвей и скоро оказался на воле.

– Я свободен, растительное чудовище! – исступленно кричал он. – Готов поспорить, что и ты тоже женского рода! – Он добрался, наконец, до запаса своих отборных оскорблений, голем успел забраться ему на спину и теперь обеспечивал почти мгновенный перевод. – Ты не сможешь меня поймать!

Разумеется, дерево не могло этого сделать, потому что его удерживали корни. Кромби расправил крылья и улетел.

Словно еще больше разъярившись от потери, дерево сосредоточило все свои усилия на оставшихся жертвах. Щупальца, как питоны, со свистом обвивали конечности и тела, туго стискивая их. Честер пытался помочь Бинку, но был вынужден рубить мечом с оглядкой – случайно можно было поранить Бинка. А того, сказавшегося к стволу совсем близко, уже втягивало головой в зловещее отверстие.