Дурман-звезда - Владимир Прягин

Но дни проходили, а толку не было. Местные пьянчуги увивались вокруг него и кормили совсем уж завиральными баснями. Ясень почти перестал их слушать. Хандра овладела им, сдавила горло липкими пальцами. Похоже, Криста снова оказалась права – смерть, пусть даже обманутая в последний момент, не может пройти бесследно. Из жизни выдрали клок размером в пять с половиной лет, и вместо него теперь зияла дыра, наполненная черной тоской.

Пять лет! Его сестра Пчелка уже совсем взрослая и, может, даже замуж успела выйти. А с матушкой что? А с отцом? Со Звенкой? Они ведь даже не знают, что он живой. И ждать, скорей всего, давно перестали. Н у, предположим, найдет он Звенку – и что? Выйдет она к нему на крыльцо и ахнет, а у самой детишки в комнате плачут…

Ясень пытался заглушить тоску пивом, кислым вином и, наконец, ядреным, мерзким даже на вид самогоном, но получалось плохо. Хозяин трактира смотрел на него с брезгливым сочувствием, а подавальщица, кривя губы, сгружала на стол очередную кружку. Сивушный дух висел над столом, голова кружилась, хотелось лечь и забыться, но чей-то голос звенел назойливо, словно муха:

– …накроет, пройдет сквозь тебя, изнутри рассмотрит. И, коли не примет, свихнешься и сдохнешь тут же – будь ты хоть свинопас, хоть мечник, хоть принц в золотых доспехах…

Ясень вздрогнул и поднял голову. С некоторым усилием сфокусировал взгляд.

Напротив сидел мужичок в заплатанном армяке. Лицо как у суслика – узкое, вытянутое, с маленькими черными глазками. Он то и дело зыркал по сторонам, словно боялся, что их подслушают. Ясень совершенно не помнил, как этот типчик подсел за стол.

– Что ты сказал?

– Я говорю, – мужик торопливо глотнул из кружки, и острый кадык неприятно дернулся, – нет туда людям ходу. Потому что солнце не светит. То есть оно висит, но вроде как в другую сторону смотрит. Стоишь среди бела дня и чувствуешь, как темень к тебе со спины ползет, а оглянуться страшно. Ноги ватные, задыхаешься, будто в болоте тонешь. Да оно и есть болото, если подумать, только не жижа вокруг, а свет перегнивший, который тварям привычен.

– Тварям, говоришь?

Ясень почувствовал злость. Мужичок посмотрел на него с опаской, но отодвинуться не успел. Ясень подался вперед и сгреб его за грудки:

– Слушай, ты. Еще раз что-нибудь услышу про тварей – шею сверну. И вообще на глаза мне лучше не попадайся. Иначе пеняй на себя, усек?

– Ты бы, это, парень… – промямлил «суслик». – Отпусти, а то ведь не ровен час…

– Угрожаешь?

Ясень дернул мужика на себя, сшибая со стола кружки.

– Ну так что «не ровен час»? Давай говори, я слушаю.

Кто-то взял Ясеня за плечо:

– Остынь.

Ясень, не глядя, ударил локтем. Сзади сдавленно охнули. Взвизгнула подавальщица. Ясень радостно осклабился, готовый бить морды встречным и поперечным, но кто-то повис на нем, еще кто-то выворачивал руку. Он зарычал, как медведь, пытаясь стряхнуть противников. Его повалили на пол, чьи-то сапоги топтались прямо перед глазами, в ушах звенело от крика. Из-под стола выныривали юркие тени, плясали вокруг. Лиловая пыль змеилась тонкими струйками. Потом над ним наклонилась Звенка, и он хотел спросить, как она его отыскала, но понял, что это не Звенка вовсе, а вестница, дымная птица в людском обличье. Она смеялась, грозила пальцем, а он не мог ничего сказать, потому что губы склеились намертво. Тогда он завыл, рванулся, ухватил ее за руку и увидел, что держит сгоревшую головешку…

Проснувшись, Ясень с облегчением понял, что находится в своей комнате. Спасибо хозяину – проявил понимание, хотя мог бы и на улицу выкинуть. Впрочем, нет, Ясень заплатил ему за неделю, которая еще не закончилась. А за испорченную посуду как-нибудь рассчитаемся.

Вчерашняя потасовка вспоминалась довольно смутно, но самочувствие было, в общем, терпимое. Разве что голова кружилась и во рту пересохло. Да еще при мысли о выпивке тошнота подступала к горлу. Похоже, свою норму он выбрал. Пора прекращать беседы с окрестной пьянью. Гениальный план не сработал, надо признать, и теперь хорошо бы придумать что-то более внятное.

Он достал чистую рубаху и пошел во двор умываться.

Спустя час Ясень брел по городу. До сих пор он ошивался ближе к окраинам, а сегодня направился прямо в центр. Сверкали оконные стекла, пестрели газоны, пахло цветами. На каждом шагу продавали вишню, которая как раз успела созреть. Глядя на плоды, пропитанные рубиновым светом, солидные дамы облизывались украдкой, а барышни попроще со смехом сплевывали косточки в кулачок.

Ясень остановился у огромной витрины из фиолетового стекла. Судя по вывеске, здесь продавались изделия из живого металла. Интересно было бы зайти, посмотреть, но в такие лавки пускают только аристократов. Н у, может, еще купцов-богатеев. А снаружи ничего не увидишь – витрина зеркальная. Если в золоте не купаешься, стой на улице, любуйся собственным отражением.

Он вглядывался, пытаясь понять, насколько изменилось его лицо после возвращения с того света. Вроде особой разницы нет? Физиономия, слава солнцу, не покрылась старческими морщинами. Вот только взгляд как будто чужой. Неприятный взгляд, прямо скажем. Или это ему мерещится? Пить надо меньше, в конце концов. И умирать пореже…

Чертыхнувшись, Ясень отвлекся от своих мыслей и заметил девушку, стоявшую в пяти шагах от него. Она тоже разглядывала себя перед зеркалом. Платок прикрывал лицо, но Ясень узнал глаза – серые с голубым, словно небо осенью. Он уже видел ее однажды, когда впервые приехал в город. В тот день она ждала кого-то на обочине у дороги, а он оглянулся на нее и подумал, что они еще встретятся.

Конечно, он помнит, ведь это было совсем недавно. Две недели назад.

И пять с половиной лет – для нее.

Тьма, все-таки трудно в это поверить. Тогда он встретил ребенка, а сейчас перед ним девица на выданье, да еще и красавица, каких мало. Фигурка на загляденье, еще бы платок сняла.

Интересно, а она его помнит? Хотя с чего бы. Проехал мимо какой-то хрен – мало их, что ли, шастает?

Девушка была не одна – двое крепких мужчин пристроились по бокам. Не ухажеры, а скорее телохранители, подумал Ясень с неожиданным облегчением. Странная троица. Девица одета как зажиточная крестьянка. Откуда охрана? С другой стороны, лицо как у аристократки – он еще в прошлый раз успел рассмотреть. К чему тогда маскарад?

Незнакомцы двинулись прочь, и Ясень, сам не зная зачем, пошел следом – в любом случае это лучше, чем просто бродить без цели. Держался, правда, на расстоянии, чтобы не нервировать телохранителей лишний раз.

Иногда крестьянка-аристократка задерживалась у очередной витрины. Дольше всего разглядывала бальные платья. Спутники терпеливо ждали, бросая цепкие взгляды по сторонам. Ясеню пришлось отойти к обочине и спрятаться за нарядную будочку, где торговали квасом. Наконец, один из сопровождающих деликатно тронул девушку за плечо – прости, мол, пора идти. Та возражать не стала.