Речные тайны - Шеннон Хейл

— Послушай, — вздохнула Энна, — сказать, что ты будешь любить кого-то вечно, не так просто, как… как разматывать нитку с клубка. Внутри у меня все запутано и завязано в узлы. И если я снова допущу, чтобы меня кто-то дергал… — Она осеклась и поморщилась, пытаясь сдержать слезы. — Тьфу! Понимаешь, о чем я говорю? Прежде я уже позволила это одному человеку и ошиблась, и он оказался негодяем, а потом пришел Финн, весь такой безупречный, и я решила, что мне будет с этим легко… что мне будет с ним легко. С ним я чувствую себя Энной. С ним я чувствую…

Энна села наземь, Рейзо плюхнулся рядом с ней.

— Я тебя не понимаю, Энна. Если ты любишь его…

— Люблю, но все не так просто. Мне не нравится, что он заранее решил, будто все в порядке. Почему он не может хоть раз сделать что-нибудь… что-нибудь значительное, что-нибудь волнующее, что-нибудь пугающее — поухаживать за мной, показать мне, что он любит меня достаточно сильно?

— Финн не такой человек. Он тихоня.

— Точно? Или его это не волнует так же глубоко, как прежде? — Голос ее помрачнел. — А я никак не могу отделаться от тревоги, от шепотков, твердящих, что он тоже может меня предать.

Рейзо скорчил укоризненную гримасу:

— Ай, Энна-девочка. Только не Финн, только не Финн.

— Ты прав, — легко согласилась она, как будто у нее не осталось сил спорить. — И как, ты переболел Беттин?

Вопрос застал его врасплох, и он едва не поперхнулся собственной слюной.

— Нет, и никогда не переболею, так что не утруждайся, повторяя мне, что все кончено. Я знаю, что все кончено, но решил любить ее вечно, а это не такое решение, которое можно просто отменить, раз она ушла и все твердят, что пора бы уже смириться с этим.

Рейзо различил вдалеке фигуру Финна, плетущегося к ним со стороны садов. В руке он сжимал желтый цветок на длинном стебле.

— Он несет мне цветок, — прошептала Энна ровным тоном с оттенком досады.

Финн как будто бы замешкался, затем отшвырнул цветок в сторону и повернул назад.

— Финн, подожди!

Энна вскочила и побежала за ним.

«Великие вороны, — подумал Рейзо. — Каждый из нас — слишком спутанный клубок, чтобы его распустить».

Когда байернцы потянулись к выходу из дворца, он приметил Энну и Финна, беседующих на ходу. Финн склонил голову так, чтобы Энне был слышен его негромкий голос. Она взяла его за руку, они придвинулись ближе друг к другу, но ни один не улыбнулся, и глаза Рейзо округлились от осознания, что Энна с Финном могут не остаться Энной с Финном навсегда. Внезапно камни под его сандалиями показались ему не такими уж надежными.

Они не брали ни лошадей, ни экипажей — празднование виноградного урожая начиналось в полночь повсюду и шествовало по улицам, стекаясь к Центру. Мегина шла с Энной по левую руку, Тейлоном по правую и в окружении байернских личных. Она высоко держала масляную лампу и обращалась с искренними поздравлениями ко всем, мимо кого проходила.

Повсюду на улицах артисты блистали своими талантами: театральные труппы исполняли на площадях отрепетированные постановки, художники разрисовывали углем мостовые, а поэты обращали свои слова к прохожим. В Байерне праздничную музыку, словно сердцебиение, пронизывала барабанная дробь, но тирианские арфы и флейты, лишенные этого ритма, призрачно разливались по улицам и просачивались Рейзо в уши.

По дороге байернцы сталкивались с теми, с кем успели познакомиться во дворце. Даже Ледел оказался там, хотя юноша помнил, как Виктар говорил, что по праздникам его капитан частенько исчезает. Он убедился, что праща по-прежнему у него под рукой.

Виктар и его друзья держали масляные лампы повыше и распевали песню давильщиков:

Брызжет пусть из-под стоп,

Чтоб дышалось взахлеб.

То, что лопнет под пяткой,

Станет горьким и сладким.

Дэша, пританцовывая, переместилась из первых рядов их группы назад к Мегине, затем с песней на устах, с липкими от виноградного сока руками вприпрыжку побежала к Виктару с товарищами. Рейзо понял, что знает, где она находится, даже когда она скрывается из виду. Это было приятное, едва различимое чувство — как будто посреди шумной таверны сквозь шум и гам он все равно узнавал мелодию знакомой песни.

По большей части празднества проходили на набережных трех главных рек Ингридана — Осенней, Безымянного пальца и Бурной, и течение толпы увлекло байернцев на берег последней. Плитка, которой тот был облицован, казалась лунно-белой в призрачном свете масляных ламп. Сотни крошечных свечей в выскобленных изнутри яблоках плавали, покачиваясь на водной зыби.

Рейзо держался подальше от берега, отчетливо помня свое последнее знакомство с рекой, слепящий удар, едва не вышибивший душу из тела, и характерный шум глубокой воды…

— Привет, древесная крыса!

Юноша отпрыгнул назад, испугавшись, что сейчас рухнет в новую реку. Его ноги запнулись обо что-то твердое, он не удержал равновесия и обнаружил, что сидит в фонтане в промокших штанах.

Дэша захлопала в ладоши.

— Похоже, ты частенько падаешь навзничь.

— Очевидно, только в твоем присутствии.

Он слегка отжал одежду и сел на бортик фонтана, а Дэша пристроилась рядом. Сегодня она собрала переднюю часть волос в узел на макушке и заколола серебряной шпилькой. Рейзо терзало искушение выдернуть шпильку, чтобы волосы рассыпались по плечам.

— Это ты подстроила так, чтобы я рухнул в фонтан?

Она рассмеялась.

— Может, я и могу выманить немножко воды из-за бортика, но не в силах заставить человека нырнуть. Кроме того, в твоем случае мне это и не понадобилось бы.

Голос Дэши звучал так радостно, и Рейзо удивился было, почему избегал ее, но сразу вспомнил, что теперь она суженая принца. Не то чтобы это что-то меняло для него самого…

— Я вижу, сегодня вы все празднуете на улицах, — заметила она. — Честно говоря, я удивлена, что вы пришли. Разве вы не тревожитесь о леди Мегине?

— Она в безопасности, словно кролик в клетке.

Рейзо отжал рубашку и кивнул в сторону Мегины. Рядом с ней стоял настороже Финн. По другую сторону от посла праздно прогуливалась Энна, со смехом наблюдая за тем, как театральная труппа из трех женщин разыгрывает фарс о рождении ребенка.

— Финн, наверное, лучший фехтовальщик среди личных, — пояснил Рейзо, — а Энна-девочка… ну, будь я клещом, я бы не стал кусать ее за ногу.

— Ты завидуешь Финну?

Вопрос прозвучал быстро и прямолинейно, и юноша от неожиданности моргнул:

— Тому, как он фехтует? Нет, он усердно трудится…

— Не этому. Из-за Энны.

Рейзо расхохотался:

— Из-за Энны? Едва ли.

— Но похоже, что ты к ней очень привязан. Ты дал ей прозвище, а прозвища всегда знак приязни.