Солнечный удар - Рэйчел Кейн

– Зовите меня Льюисом, – сказал он. По моему мнению, она была последним человеком, с которым ему стоит знакомиться, но Льюис его не разделял. – Вы ищете джинна?

– Да, правильно, – ее страдания выглядели комично, но не настолько, чтобы поколебать ее убийственную привлекательность. – Дело в том, что мне… моему другу нужны его услуги. Я не знаю, что делать. Я надеялась уговорить вашу подругу работать на меня. Временно. Это важно.

Ну, все, хватит! Я скрестила руки на груди и приняла угрожающий вид. Никто из них даже не обратил внимания.

Патрик старался не смотреть мне в глаза. Парнишка слонялся по комнате, изучая обстановку. Он оглянулся на Иветту, которая слегка кивнула ему, и продолжил лапать предметы интерьера, разглядывая их, а потом ставя на место. Проверял ценники? Круто!

– Я боюсь, что она уже занята, – сказал Льюис. – Но, может быть, я смогу что-нибудь сделать для вас.

Иветта прощупала его взглядом. Откровенно.

– Я уверена, вы сможете, – хихикнула она.

Он засмеялся. Похоже, что раньше я не слышала, как Льюис смеется. Ну, я не хочу сказать, что вообще никогда этого не слышала. В общем, его нельзя назвать мрачным типом. Но его юмор был сдержанным, его сексуальность… ну, до этого я считала, что она как бы подавлена.

– Но неужели нельзя убедить вас передумать? – спросила она, глядя на него сквозь густо накрашенные ресницы. Подошла ближе. – Я думаю, мы могли бы… заключить сделку.

Я поискала глазами телефон, мысленно сняла трубку. «Алло! Здесь проходят кинопробы? Вам нужна актриса на роль суки-соблазнительницы? Конечно же, он видел, что она ломает комедию».

– Так вы хотели… сделку, – сказал он и улыбнулся ей.

Это хитрость? Или он действительно флиртует с Мисс Искусственный Интеллект – 2003?

– Возможно, позже мы могли бы…

Она изгибалась перед ним, как стриптизерша перед шестом.

– Так, может, начнем переговоры уже сейчас?

И тут ко мне вернулся голос:

– А-а… простите?

Она уцепилась пальцами за его карманы и притянула его к себе, лицом к лицу. Он попытался отодвинуться, но как-то не слишком стараясь. Притворное сопротивление вроде «я-хороший-парень-но-меня-можно-переубедить». Знаю потому, что женскую версию изображала довольно часто. Один раз даже для Льюиса.

Дэвиду она не нравилась. Очень. И я больше была склонна доверять его чутью, даром, что и сама жаждала крови.

– Не сейчас, – с отсутствующим видом ответил мне Льюис. Это был не совсем приказ, но приказом явно попахивало. И мне это совсем не нравилось.

– Эй! – прокричала я во весь голос. – Льюис! Думай другой головой! Какого черта она хочет? Ты думаешь, я буду работать с этой дешевой уличной соблазнительницей?

Ее рука выскользнула из кармана Льюиса.

Иветта держала маленькую бутылочку из-под духов и маленькую пластиковую пробку. Мою бутылочку. Я почувствовала толчок, как будто изменилось действие силы тяжести, и тошнотворное отчаяние. О боже…

Льюис вырвался и оттолкнул ее. Его глаза расширились. Он потянулся к пузырьку, почти схватил ее за запястье…

…и парнишка, который рассматривал тяжелую стеклянную вазу, рванулся и ударил Льюиса ею по голове. Тот пошатнулся и упал на колени. Мальчишка – высокий, неуклюжий, бледный – ухватился за край тяжеленной вазы и поднял ее для нового удара.

– Стой! – заорала я и бросилась, чтобы дать ему самую смачную оплеуху из своего арсенала.

– Нет, это ты стой. Здесь, – холодный, спокойный голос Иветты. Что-то резко остановило меня. Я не могла управлять собой. Точнее, мной управляла она. У нее была моя бутылочка, а, следовательно, и я сама. Душой и телом.

– Может, больше не надо? – слабым голосом спросил Патрик, кивая на мальчишку и Льюиса. – Ты получила, что хотела. Больше незачем применять силу.

– Заткнись, Патрик, – рявкнула она. Тот вздрогнул и отвернулся, дернув плечом.

Льюис пытался дотянуться до нее, ползком, кровь капала с его волос на бежевый ковер. Его голос был слабым и глухим:

– Джо, уходи, выбирайся…

– Ты! Не двигаться! – скомандовала Иветта. Я была прикована к месту, а мальчишка с вазой подался вперед, снова замахиваясь ей над головой Льюиса. – Кевин, давай.

Она могла запретить мне двигаться, но не говорить.

– Нет! – закричала я, когда парнишка замахнулся вазой. Я отчаянно искала силы…

Но Льюис успел первым.

Ваза раскололась на острые вращающиеся осколки в руках мальчишки. Он выругался, роняя их и тряся порезанными ладонями. Кровь забрызгала стены.

Он пнул Льюиса по голове, вымещая злость на ближайшем и самом беззащитном объекте. Льюис упал. И больше не поднимался. Мне было не видно его оттуда, где я стояла, пригвожденная к месту безжалостным приказом Иветты.

Патрик бегал вокруг с криками:

– Ну, хватит! Не надо больше!

Парень остановился, тяжело дыша. Его мертвенно-бледное лицо блестело от пота.

– Хочешь поиграть передо мной в справедливость? – Если ее и возмутило, что Патрик приказывает ее малолетнему психу, то она этого не показала. – Где ты собираешься искать следующую порцию для своей любимой Сары? Его попросишь?

– Просто остановись. – Патрик сглотнул, сжав кулаки. – Не в моем доме. Я не позволю этого.

– Но это ты допустишь, – Иветта вытащила бутылку из матового стекла из сумочки, которую бросила в углу. С многозначительным видом потерла ее. Выстрелила резиновой крышкой.

Появился джинн. Мужчина, очень эффектный – этюд в золотых и бронзовых тонах. Он выглядел таким аппетитным, если не обращать внимания на ужас, застывший в его глазах. Он попятился было назад, но она пригвоздила его к месту тихим приказом и обошла вокруг, скользя пальцами по его светящейся коже.

Я вспомнила, как Дэвид однажды сказал мне: «У них были общие интересы». Я была наслышана об интересах Плохого Боба Бирингейнина достаточно, чтобы почувствовать тошноту.

Патрик побледнел и запротестовал:

– Не надо… – но было поздно.

Черная тень ифрита выскользнула из дверей кухни, перетекла по ковру.

– Он хочет есть, – сказала Иветта и отошла с дороги. – Хочешь прочитать мне лекцию на тему морали, Патрик?

Тот опустил голову.

Ифрит прыгнул, как хищная кошка. Вонзил в джинна вспыхнувшие когти, вгрызаясь вглубь. Рот джинна открылся, но он не издал ни звука. Он не сопротивлялся. Он просто… умирал. Умирал страшно. Распадаясь на остатки окровавленного, пропитанного болью тумана.