Корни огня - Владимир Свержин

Будущее — это то, что мы всегда можем испортить.

Лорд Вустер

Лис решительно протолкался сквозь толпу комисов и отодвинул плечом Пипина Геристальского.

— Я бешено извиняюсь, старина Пип, но у герцога небольшое дельце образовалось. У вас тут война на дворе, а нам как раз пора за голову браться — нет, не браться, хвататься! Принц, елкин дрын, у вас невесту сперли!

— Его невеста — моя сестра Брунгильда! — попытался было возмутиться майордом.

— Ну, это не ко мне, это к нашему почтеннейшему государю, папеньке этого великовозрастного оболтуса. Я вот что скажу: многоженство в нашей стране не приветствуется, а насчет многоневестности отдельных распоряжений не было, — игнорировал Лис дальнейшие попытки вельможи отстаивать свои позиции.

— В погоню! — гневно воскликнул Карел, подхватывая лежавший на табурете доспех. — Мастер Рейнар, помоги застегнуть пряжки!

— Сей момент. — Лис бросился к герцогу, остановился на полпути и обернулся к свите майордома: — Я шо-то не понял, уважаемые броненосцы, война тут уже никого не касается? Че столпились? Мужчина одевается! Или мне вспомнить, шо я тут пока командую гарнизоном, и приказать всех отсюда вывести под белы руки?

Табун мыслей пронесся в голове Пипина, оставляя в извилинах глубокие следы копыт. Будущий зять ускользал из ловушки, точно бьющая хвостом рыба из мокрых рук. Конечно, можно было скомандовать комисам, и те бы растерзали нурсийцев в мгновение ока. Но тогда, пожалуй, и самим выйти из дворца будет крайне непросто. Едва поднимется шум, все томящиеся без дела во дворе бароны радостно кинутся в схватку. Людям Гизеллы прекрасно известно, что геристальца здесь едва терпят и, лишь появится повод, терпеть перестанут. Лицо майордома в единый миг стало бурым от ненависти к этому долговязому тощему пройдохе. Вдруг над плечом его прозвучало:

— Позвольте мне вместе с ними. — Фрейднур смущенно запустил пятерню в густую шевелюру, точно пытаясь вырвать из нее клок.

Пипин метнул на него взгляд, подобный коктейлю Молотова, даром, что его еще не скоро придумают. Много всего было намешано в нем: благодарность за подсказанный выход из ситуации, недоумение, негодование, что тот смеет оставить его в столь трудный час, — всего не перечесть. Будь у северянина не такая толстая кожа, он загорелся бы на месте.

— Мы уходим, — процедил майордом и не глядя кинул десятому сыну Зигмунда: — Оставайся с ними. А ты, красавчик, помни: я присмотрю за тобой, даже не пытайся от меня улизнуть. — Он зло сузил глаза, словно пытаясь выжечь на лбу Карела самое непристойное из известных ему ругательств.

— Пип, да ты не волнуйся так. Шо может случиться? Мы ж только на войну и обратно.

Майордом и сопровождавшие его воины, за исключением могучего северянина, вышли из комнаты.

— Говорите, куда ехать, — пророкотал Фрейднур, кладя руку на эфес меча. — Да я за благородную даму Ойген…

— Ша, Зигмундыч, не суетись! Ты шо, забыл, с кем имеешь дело? Мы ж чисто так, в оцепление, чтобы оградить мирное население от лишних жертв и разрушений. А в остальном… сам, недоумок, увез — пусть сам и расхлебывает! — Лис положил руку на плечо верного соратника. Тот стоял, набычась, всем видом выражая протест.

— Волос не должен упасть с ее головы! — наконец выдавил длиннобородый силач.

— Ну, если куафера по пути не встретит, то, может, и не упадет.

В дверь неслышно проскользнул Бастиан.

— Ну вот, команда играет в полном составе. — Сергей повернулся к менестрелю: — Давай, показывай свою добычу.

— Но мы же должны спешить! — напомнил десятый сын Зигмунда.

— Вот тут ты ошибаешься, — лицо Сергея на этот раз было абсолютно серьезным. — Мы должны успеть, а это не одно и то же. Разговоры в сторону, показывай.

Ла Валетт подошел к столу и расправил на нем пергамент.

— Похоже на поваленное дерево, — разглядывая тонкий рисунок, предположил Фрейднур. — Может, яблоня. Вот кружки на ветках, по всему ж видать — яблоки.

— Ага, выкорчеванное бурей негодования дерево познания добра и зла, — иронично скривился Лис. — Скажи, мой дорогой друг, ты часто видел яблони с яблоками на концах веток?

— Тут еще какие-то значки, — вглядываясь в пергамент, сообщил Ла Валетт.