Магиня для эмиссара - Надежда Кузьмина

Брайт с ужасом посмотрел на меня:

— Лучше уж прокукарекаю…

Мы пробовали пятнадцать раз. Я угадала из них двенадцать. Попутно мы выяснили, что тыканье в пиковую десятку вызывает сильные эмоции, потому что именно она пришла Брайту на руки абсолютно не вовремя при последней игре в очко, что обошлось ему в пятьдесят соленов. Что крестовая дама в этой колоде похожа на его бывшую зазнобу, с которой «было», а теперь Брайт от неё бегает-прячется по всей столице. Что именно бубнового короля Брайт выбирает для гаданий на «что было, что будет, чем дело кончится, чем сердце успокоится». Гм. Кто б мог подумать, что королевские эмиссары — гадают на картах?

Рейн счёл результаты более чем удовлетворительными. Выходило, что главное — правильно ставить вопросы, чтобы ответом был не поток слов, а чёткое «да» или «нет». И, суживая круги, нащупывать болевые точки. На дознании должно быть проще — можно подъезжать и так, и эдак. Количество попыток не ограничено.

Наконец, обсудив итоги, Рейн покосился на подчинённого:

— Ты ничего не забыл?

Честный Брайт, горестно кряхтя, полез под стол.

— У него с кукареканьем проблемы, — прошептал мне на ухо Рейн. — Сейчас сама послушаешь.

— Хы-хы-хры… кхе-кхе… ку! — донесся из-под столешницы сдавленный стон, переходящий в кашель.

М-да… Явно надо тренироваться.

Но мы поможем!

Беседу с начальником порта предстояло вести Брайту. Тот просмотрел стопки документов, потом попросил полчаса времени, сел и стал быстро заполнять листок столбиками цифр. Показал результат Рейну:

— Вот примерный причинённый ущерб только по этим случаям.

— Пятизначная сумма, — кивнул муж.

Сейчас Брайта было не узнать — жёсткое лицо, острые глаза, лаконичные уверенные движения крупного хищника.

— Когда прижмёшь касательно этой пары крючкотворов, обязательно поинтересуйся, был ли ещё кто-то, кого ньер Фирис взял на работу в обход квалификационных требований или без испытательного срока. Если он жульничал в этом…

— Понимаю.

— Мы будем наблюдать через глазки из соседнего помещения. В конторе Ленарта есть подходящая «комната для бесед». — Обернулся ко мне. — Сита, нет ли способа сообщать Брайту о том, что ты видишь? Не станет же он прерывать допрос каждые пять минут, чтобы бегать к нам?

Я задумалась. А потом вспомнила, как мы с Вилькой насобачились страховать друг дружку, когда кого-то вызывают к доске.

— Можно. Протяни ладонь — покажу. Могу или передавать тепло-холод, или слегка колоть невидимым лезвием… Брайт, как удобнее?

— Тепло. Лезвий не люблю.

— Хорошо. Чем сильнее реакция на вопрос, тем теплее. И, да. Поначалу стоит поговорить с ним на разные темы, где ответы известны, — нужно же примериться к нормальной реакции?

* * *

Мы с Рейном в лёгкой пролётке возвращались домой. Брайт остался дожимать ньера Фириса, которому, похоже, предстояло потерять свою должность и заплатить огромный штраф, несмотря на заступничество спешно прибывшего мэра.

— Сита, ты понимаешь, что сейчас за три часа отработала втрое больше, чем я потратил на все твои платья и жалование в придачу? Кстати, по закону нам положена восьмая часть от возвращённого в казну. Поделим честно — поровну на троих.

Я заморгала. Если там была пятизначная сумма… Пусть по минимуму — десять тысяч. Но тогда одна восьмая — это тысяча двести пятьдесят монет. А моя доля, выходит, четыреста соленов? Ничего ж себе!

Брайт меня восхитил и ужаснул одновременно. На допросе он вываживал потеющего ньера Фириса, как опытный рыболов сома на леске, — пугнёт, чуть отпустит, даст расслабиться, а потом припечатает вопросом в лоб. Кроме мухлевания с налогами и взяток обнаружилась растрата выделенных на содержание гавани и подъездных путей средств. Но напрямую к делам пиратов начальник порта отношения не имел. Зато один из его помощников, которого попросил взять на службу тот самый заместитель мэра, регулярно рылся в грузовых декларациях прибывающих кораблей. Сначала я не поняла — зачем?

— Всё просто, — вздохнул Холт. — Если ты знаешь, что «Честная Мари» делает рейс за три месяца, причём самый ценный груз — меха, янтарь и моржовую кость — год за годом везет с весенней ярмарки в Ардамме, то легко можешь устроить засаду. Ведь сроки, маршрут и то, как выглядит судно, — известны. То есть можно планировать нападения, состригая самый богатый урожай.

Ясно.

— Мэр замешан?

— Может, и нет. И его интерес объясняется проще: один из двух сыновей начальника порта — жених старшей дочери градоначальника. Бракосочетание было назначено на второй месяц осени.

М-да. Вопрос — состоится ли теперь эта свадьба?

— А что дальше делаем мы?

— Продолжаем рыться в бумагах. Брайт, раз уж он тут, поможет. Кстати, о личных делах. Ты ничего не заметила за завтраком?

Это он про то, как некий бравый помощник эмиссара ронял под стол вилки?

— Твоего помощника поразила Сания.

— Угу. И, кстати, для обоих это была бы отличная партия. Семья Брайта из знати, самого его ты видела.

— Клад, только кукарекать не умеет, — потупила я глаза.

— Попрошу Лена поселить Брайта в доме. Поможет нам побыстрее перелопатить бумаги. Чем скорее закончим и унесём ноги подальше от этих катакомб, тем счастливее я буду. А заодно пусть за Санией присмотрит. Что думаешь?

Думаю, что, как всегда, Холт прав.

Я не стала говорить, что прошлой ночью мне снова снились катакомбы. Только я проснулась сама, без крика. Потому что во сне я умерла.