Крылья судьбы - Артем Тихомиров

— Что насчет охраны? — спросил я у чудища.

Аплиг улыбнулся. Он что, курсы оканчивал? Каждый раз улыбка со своим оттенком. Мастер своего дела. Деляга-спекулянт просто обязан быть обаятельным.

— Вон там.

Аплиг указал в сторону берега. Прямо на пляже, неподалеку от широких сходен, был деревянный помост. Над помостом натянули на четырех жердях тент, защищающий от солнца. Под тентом расположилось большущее плетеное кресло, в котором спал, открыв пасть, здоровущий тролль. Даже отсюда я разглядел большую угловатую дубину, прислоненную к креслу.

Может быть, я был несправедлив к Аплигу. Ему одному требовалось пищи в два раза больше, чем мне. А если учесть охранника-тролля, который работал не только за тарелку похлебки (точнее, бочку), то у хозяина не было другого выхода. Три гульдена с носа даже мало, учитывая положение. Цены в Онороке скоро подлетят вверх, если уже не подлетели. Одно тянет за собой другое. Жизнь в форте может сильно подорожать, если, конечно, власти не предпримут мер.

— Его зовут Мокс. Если что, обращайтесь, — сказал Аплиг.

— Он же спит, — сказала Эльза.

— Зато у Мокса нюх на тех, кто пришел с недобрыми намерениями. — Чудище оглядело фигуру Эльзы, заставив меня вскипеть. Кровь бросилась мне в лицо. Я взял себя в руки и начал привязывать самолеты — сначала свой, потом Эльзы. Точнее, я делал вид, что привязываю. — Никто не угонял при нем самолет, никто не совершал вандализма. Это гарантия, — добавил Аплиг.

Монстр перевел взгляд на девицу, что намалевана на фюзеляже «Бабенки». Потом на Эльзу. Так, кто-то собирается сделать неверные выводы!.. Я кивнул блондинке и отправился к сходням, но не прошагал и пяти метров. Остановился. С края стоял «Дух Нифлунга», подозрительно знакомый. Именно этот, а не какой-нибудь из тех тысяч, что бороздят воздух над Янтарным Морем. Возможно, мною двигала интуиция, или какие-то таинственные чары, заставившие обратить на самолет внимание. В любом случае, я не прогадал.

Прикоснувшись к крылу птички, я спросил Аплига.

— Чей он?

— Полчаса назад прилетел. До вас, — ответило чудище.

Меня словно ведром холодной воды окатило. Эльза подошла ближе.

— В чем дело? — спросила. Негромко.

— Пока не знаю…

Самолет был однотонным, серо-голубым, невзрачным, без опознавательных знаков. Это уже было странным. Поверхность крыла была шершавой, значит, краска использовалась дешевая. Я поскреб ее ногтем.

— Чтоб мне лопнуть…

Приблизился Аплиг — точно ожившая гора. Эльза поглядела на меня из-под очков. Я как мог, просигналил ей, что объясню потом. Блондинка прищурилась. Значит, поняла. Аплиг почесывал щеку, покрытую щетиной. Ему было интересно, чем это я занимаюсь.

— А пилота вы видели? — спросил я у хозяина парома.

— Видел. — Новая разновидность ухмылки. Какой-то местный вариант, который мне не встречался.

— И? Как пилот выглядел?

Я думал, он начнет вымогать деньги за информацию. Но Аплиг повел плечами. Буду менять мнение о нем в лучшую сторону.

— Рост. Вот с прелестную леди…

Кивок в сторону Эльзы.

— По одежде, правда, не понять, кто…

— В смысле?

— Пол. Одежда ни то ни се. Пилотская, скорее. Покрой подходит. На голове маска.

— Маска?

Я почувствовал, что Эльза, стоявшая рядом со мной, выбросила в пространство протуберанец нервозности. Я не видел ее лица, но сдается мне, на нем все-таки проступило нечто вроде смятения и испуга.

Аплиг почесал подбородок, оглядел небо, словно в поисках новых клиентов.

— Маска. Скорее, платок, который закрывает нижнюю часть лица, — сказал он. — А поверх него очки.

— А на голове? — Хоть и бесплатно, а нервы Аплиг портить мастер. Мне не терпелось узнать подробности.

— Пилотская шапка, кожаная, простая, — сказал хозяин плота.

— Так это мужчина или женщина? По голосу-то можно понять было? — встряла в разговор Эльза.

— Голос? Ни так, ни сяк. Есть такие мужики — и не мужики вовсе, а так — название одно. Ничего я не понял. А этот толком и не сказал ничего, пробурчал что-то, заплатил без проволочек и ушел в город.

— Походка? — спросила Эльза. Вот, проницательный женский ум.

— Не присматривался. Этот хмырь бегом ускакал.

— Ясно. — Я подошел к крылу и осмотрел пулеметные дула. Оружие стандартное для «Духа Нифлунга». Из этого, кажется, недавно стреляли.

— А этот хмырь вам кто?

— Никто, — ответил я.

Угораздило же меня приземлиться именно здесь. Но по-другому и быть не могло. Деться пилотам просто больше некуда.

— Сколько будет стоить ваше молчание, хозяин?

— Молчание?

— Если пилот вернется и начнет расспрашивать про наши машины… Вы не должны говорить, что мы им интересовались и что вообще с вами беседовали.

Аплиг понял.

— Потом подумаете, что я проклятый жмот, — сказал он. — Все так думают…

Мы с Эльзой переглянулись.

— Знаю, знаю, — сказал Аплиг, почесывая на этот раз брюхо. — Не возьму я ничего за молчание. За воздух не платят. Почему не сделать клиенту приятное — маленький презент от фирмы. Значит, буду нем как могила.

— Спасибо.

— Всегда пожалуйста. — Вновь взгляд на мою жену.

Я взял Эльзу за руку, и мы отправились прочь. Блондинка не возражала против моего прикосновения. Мы прошли по сходням и оказались на песчаном берегу, с которого поднялись по каменным ступеням на квадратную площадку, выложенную гранитным брусом. От нее шла мощеная дорога. Метров сто — и мы приблизились к границам города. Здесь было много забегаловок под открытым небом, столики занимала разношерстная публика — пьющая и жующая. Округу затопили приезжие. И раньше их было много, а теперь, с учетом потока беженцев, становилось просто неудобно ходить. Здесь на каждом шагу можно встретить лотки, принадлежащие местным торговцам. Жарилась на открытом огне рыба, варились лангусты и моллюски. Местные любили использовать разнообразные специи. К местной еде надо было специально привыкать. Запахи смешивались в воздухе, и от этого экзотического амбре щипало в носу и першило в горле.

Чем ближе к самому Онороку, тем больше народу. Только и смотри по сторонам, чтобы не влипнуть в историю. Местная публика склонна к излишней горячности, и закон здесь представлен в несколько иных формах, чем в других местах. Если обеспечением порядка занимаются колониальные власти — хорошо. Если — туземцы, жди беды. Эти озабочены преимущественно сбором дани и штрафуют всех, кто им не понравится. Повод не обязателен. Коррупция для аборигенов — семейный бизнес. Миючинцы с этим не борются, понимая, что проиграют на этом фронте даже крупномасштабную войну. Все, что миючинцы могут, так это карать повешением тех, кто совершил преступление в их собственной юрисдикции. Закон колониальных властей суров, но это мало кого останавливает.