Сумерки эльфов - Жан-Луи Фетжен

— Спрячь куда-нибудь плот и жди здесь каждый вечер, пока я не вернусь. Запомни, гном: этого флакончика тебе хватит всего на несколько дней. Я — твой единственный шанс на спасение. Итак, до встречи.

Оставшись с Утером наедине после ухода Фрейра, королева Ллиэн села и прислонилась спиной к стволу плакучей ивы. Прижавшись к ней щекой, она поговорила с душой дерева, соединяя магические заклинания со словами, которые знала на языке деревьев, звучавшими в шорохе листьев, в скрипе ветвей, в потрескивании коры…

Вскоре старая спящая ива вздрогнула от корней до кончиков длинных гибких веток. Медленно, почти незаметно, ее ствол изогнулся, ветки склонились к самой земле, и густая завеса листьев образовала вокруг королевы и рыцаря непроницаемый занавес, тайное убежище, укрытое от чужих вглядов.

Когда Фрейр вернулся, неся неподвижное тело Тилля, Ллиэн ждала его снаружи, в перелеске. Она провела варвара к иве и, пока он укладывал Тилля под пологом густых веток, отвела животных следопыта в сторону. Она погладила собаку по голове, и та жалобно заскулила, тревожась о хозяине. Потом вытянула руку, и сокол опустился на нее.

— Ты, благородный сокол, который летает выше и видит дальше, чем все остальные птицы, кроме огромных орлов в горах Мойрана, расправь крылья и от правляйся на поиски целительных трав и растений. Найди олл-иах, омелу, излечивающую любые болезни, северицу, белену, звездчатку, буквицу и клевер… Лети!

Она подбросила сокола в воздух, и он взвился высоко над кронами плакучих ив.

Собака рядом с ней снова заскулила.

— Мы их вылечим, — ответила Ллиэн, поглаживая ее. — Не беспокойся…

Утер резко очнулся с воплем ужаса. Но тут же ощутил на лбу прохладную нежную руку, словно по волшебству погасившую сжигающую его лихорадку. Кто-то приподнял ему голову и поднес к губам дорожную флягу.

— Выпейте, — услышал он голос Ллиэн. — Это отвар из омелы и других растений… Он вас исцелит.

Утер отпил глоток и снова откинул голову назад. Рядом с собой он увидел Тилля, который сидел, прислонясь к стволу дерева. Ему показалось, что зеленый эльф кивнул ему и слегка улыбнулся. Потом все вокруг снова погрузилось в темноту.

Сокол парил в мрачном свинцовом небе, и его белые крылья с вкраплениями серых перьев отяжелели от дождя. Внизу, насколько хватало глаз, тянулись болота, торфяники и низкие густые кустарники. Потом он увидел высокие холмы, отмечавшие начало Черных границ, и невольно вздрогнул. Развернувшись на правом крыле, он заметил внизу Фрейра, пробиравшегося через кустарник в своих звериных шкурах. Его руки и ноги были покрыты грязью, служившей маскировкой. Сокол издал резкий насмешливый клекот. Надо быть человеком, чтобы верить, что таким образом можно сделаться невидимым — даже для тех, кто живет в небе!

Потом его внимание привлекло маленькое белое пятнышко в воде, возле причала, и он резко спикировал вниз.

Это была голубка. Шея птицы была сломана, и она трепыхалась в предсмертных судорогах, отчаянно колотя крыльями по воде.

Сокол опустился на мостик рядом с голубкой и посмотрел на нее с печалью.

— Бесполезно тратить силы, — сказал он, и, увидев его, белая птица снова забилась в воде, на сей раз от страха. — У тебя сломана шея. Я могу тебя прикончить, чтобы избавить от лишних страданий.

— Нет! — воскликнула голубка. — Дай мне уйти! Дай мне вернуться домой, на другую сторону болот!

— Так ты живешь не здесь?.. Я был удивлен, когда увидел голубку в этом месте…

— Это мой хозяин, Уазэн-проводник, привез меня сюда. Позволь мне вернуться!

Сокол мягко покачал головой.

— Ты не вернешься, голубка. Твое падение было смертельным…

— Это не было падением, — слабо простонала птица. — Какой-то человек сломал мне шею! А мой хозяин исчез!

Сокол испустил долгий глухой крик.

— Я не буду убивать тебя, голубка. Не бойся ничего, ты выживешь и скоро вернешься к своему хозяину.

Голубка перестала биться и затихла. Сокол взмахнул крыльями и, в последний раз взглянув на нее, поднялся в небо. Он некоторое время парил над ней, невидимый снизу, потом сложил крылья и ринулся вниз. Его когти впились в голову и в сердце голубки, добивая ее. Потом он выбросил ее на берег и снова взлетел. Голубка осталась лежать неподвижно.