Операция «У Лукоморья» - Олег Шелонин

— Чего? — выпучил глаза Бывалый.

— В суд! — повторила Правая. — Глухой, что ли? — Челюсти ее при этом разжались, и Балбес полетел вниз. К счастью, рога у него были крепкие, а земля на краю болота достаточно мягкая.

— Какой еще суд? — Балбес уперся руками и копытами в землю и с натугой вытянул увязшие в болотистой почве рога.

— У нас теперь в посаде свой суд имеется, — объяснила Центральная. Ежели, скажем, кто-нибудь кому-нибудь по рогам даст, то ему надо сразу денежек побольше хватать и в суд бежать.

— А зачем бежать? — недоуменно спросил Бывалый.

— А чтобы тот, кому он по рогам дал, его не догнал или, что еще хуже, не обогнал, — доходчиво растолковала Левая, — а уж ежели обгонит да еще, чего доброго, денежек больше его принесет все! Пиши пропало!

— Ну а денежки-то зачем? — Балбеса тоже заинтересовало это нововведение.

— Ну, это тебе потом в суде отдельно растолкуют, — уклончиво сказала Правая.

— Ша, братва, кончай базар! Дел по горло, — строго скомандовала Центральная. — Короче, до заката чтоб в посаде были!

Горыныч развернулся, чуть не сметя хвостом чертей туда, откуда они вылезли, и, взяв короткий разбег, взмыл в воздух.

— А выпить у вас там чего есть? — крикнул вдогонку Балбес.

— Этого добра у нас навалом! — донесся до него удаляющийся крик.

— Стой! Стой! — заголосили черти, но было уже поздно. На этот раз Балбесу досталось между глаз.

Шеф бил прицельно, стараясь не зацепить рога.

— Что ж ты раньше молчал?! — рычал Бывалый. — Теперь пешком в такую даль топать придется.

— Пока дойдем, — вторил ему Трус, — они все вылакают. Один Горыныч чего стоит. Эх, Балбес он и есть Балбес!

— Ну, ежели бегом, может, все-то не успеют, чуток останется. — Балбес задумчиво посмотрел на своих сограждан из суверенного болота. Сограждане переглянулись и, ни слова больше не говоря, кинулись вслед за Горынычем. Балбес, злорадно усмехаясь, торопливо нырнул в воду. Через минуту он вылез обратно, на ходу старательно пряча что-то в набедренную повязку, и припустился вдогонку по пропаханной Горынычем просеке. Благо дорожку от посада он проложил им прямую, как линейка. Черти спешили на стрелку.

— Папа, а может, мы его сначала испытаем? — Чебурашка был явно недоволен нарушением сложившейся традиции.

— Профессионалов берем вне конкурса, — сердито буркнул Илья. — Тащи квас. Люблю парок на квасном духе.

— Папа, а чем топить будем? — высунулась из каменки Саламандра.

— Тобой. Может, протрезвеешь хоть чуть-чуть. Кончай базар. За работу!

И работа закипела. Видя, что шеф не в духе, команда старалась на совесть. Не прошло и получаса, как все было готово. Илья в банном деле был большой мастак. Любил он попариться с крутым жаром, обжигающим паром. Чебурашка и Соловей азартно хлестали плотно сбитое, мускулистое тело капитана березовыми вениками. Никита Авдеевич веника удержать не мог, а потому обрабатывал «папу» крыльями. Лихо, впервые в жизни оказавшийся в парилке, съежился в уголке и нервно вздрагивал при каждом ударе. По жалкому, худенькому телу тек липкий пот, смывая с болезного вековую грязь. Илья ухал, томно постанывал и только успевал переворачиваться на широком полке с боку на бок.

— Хорош, — удовлетворенно простонал он, скатившись на пол. — А ну валите на мое место.

Команда дружно полезла на полок. Плеснув на каменку жбанок квасу, Илья подхватил сразу два веника и начал веером нагонять жар на своих соратников по борьбе с «паханом».

— Ую-ю-ю-юй! — заголосил Лихо. «Народный целитель» не рискнул подняться наверх, но волна пара настигла его и внизу.

— Терпи, казак, атаманом будешь, — весело подбодрил его капитан, настроение которого поднималось с каждым взмахом веника. — Сейчас с ними закончу и займусь тобой персонально.

«Народный целитель» радостно простонал что-то в ответ и пополз к выходу. Слинять он не успел. Никита Авдеевич, Соловей и Чебурашка, не выдержав яростной атаки березовых прутьев, скатились вниз и выскочили в предбанник.

— Одежонку там простирните, — напутствовал их Илья, засмеялся при виде семенящего на четвереньках к двери Лиха и ударами веника изменил направление его движения.

Одуревший от жара «целитель» не успел опомниться, как оказался на полке. И пошла потеха. С уханьем и кряканьем Илья впечатывал березовые ветки в тощее тело «целителя». Лихо тоненько верещал и даже пытался отбрыкиваться. Видя, что клиент дозрел, капитан напоследок подхватил бадейку с ледяной водой, с размаху окатил тщедушное, порозовевшее тело бедолаги и сразу понял, что малость погорячился. Лихо подскочил как ошпаренный. Очки отлетели в сторону, и бревенчатые стены бани угрожающе заскрипели.

— Спасайся кто может! — раздался за дверью панический голос Чебурашки.

— А кто не может? — жалобно проблеял «целитель».

Илья подхватил очки на лету, сгреб в охапку Лихо, ударом ноги вышиб дверь и ринулся наружу.

— Что ж там такое творится-то? — Медведица переминалась с лапы на лапу, напряженно вглядывалась в даль, пытаясь разглядеть, что там еще затеял ее нареченный.

— Баньку, что ли, топят? — недоуменно пожала плечами рысь. — С утра пораньше… что это на них нашло?

— Догадалась, — радостно зацокала Малашка, — это они на смертный бой готовятся. Сейчас рубахи чистые наденут…

— Малахольная, — ощутимо ткнула в бок подругу Парашка, — какие рубахи…

— Ой, — пискнула Малашка, испуганно косясь на Василису.

— Вон отсюда, вертихвостки! — яростно мяукнула рысь. Белки двумя рыжими молниями взлетели на вершину сосны.

— Оставь их, мамка, — горестно прорычала медведица, — правы они. Последняя ночь впереди. Самая страшная. Сам Кощей на них пойдет. Вот и готовятся богатыри наши, как по русскому обычаю положено…

Пламя, взметнувшееся над посадом в том месте, где должна быть банька, оборвало монолог безутешной Василисы. Около осевшего строения замелькали чьи-то голые фигурки.

— Что-то я на них рубах не заметил, — ехидно проблеял бородатый козел, стоящий рядом.

— Тьфу, срамота! — сердито сплюнула рысь.

— Ты бы, Жан де Рябой, захлопнул рот, — утробно прорычала Василиса. А то я третий день одними ягодками питаюсь, как бы не оскоромиться! Пока сила Кощеева на посад наседает, ты больше травку щиплешь да защитников наших срамотишь! Самого-то до конца баталии в посад и калачом не заманишь.

— Не боярское это дело — горницу прибирать.

— А с ворогом воевать? Тоже не боярское?

— Как воевать в таком виде прикажете? Ни сабельку в копытах, ни меч вострый не удержишь!

— А Никита Авдеевич? А домовой наш? У тебя хоть рога на лбу, а у них, окромя клюва и шпор, да черпака кухонного, никакого оружия нет. Однако сдержали натиск чудища поганого. Вторую ночь выстояли, а бог даст, и третью продержатся. Уйди с глаз моих долой!