Мера хаоса - Дмитрий Казаков

— О, ничего особенного, — шут издал легкий смешок, — пара недель в сыром и холодном подземелье, а потом— яма с ядовитыми змеями. Ну и смерть, не быстрая, зато мучительная.

Хорст ощутил, как по коже табуном пробежали мурашки.

В порту их тоже ждало разочарование — по причалам расхаживали патрули из легионеров, по очереди осматривали каждое судно.

— Н-да, — бодрости в голосе Авти было меньше, чем осмысленности во взгляде пьяницы, — крепко они все перекрыли. Не прорвешься…

— А если подкупить кого из капитанов? — предложил Хорст. — Чтобы он вывез нас из города?

— Ты плохо знаешь обитателей Стагорна. — Шут покосился на приятеля с сожалением. — Любой из них с радостью возьмет твои деньги, а потом сдаст легионерам, чтобы заработать еще раз.

Авти развернулся и зашагал прочь от порта. Хорст последовал за ним, не очень понимая, куда именно они направляются.

Миновали шумную площадь, свернули в тот район, который сильнее всего пострадал от пожаров. Мародеры ушли отсюда, погорельцы забрали из руин все, что могли, и только ветер носил запах гари и облачка пепла.

— Вот тут и спрячемся, — Авти остановился возле дома с провалившейся крышей, но частично уцелевшими стенами.

— На пожарище? — Хорст оглядел заваленные мусором развалины. Погибших успели похоронить, но мертвечиной все равно тянуло. — Тут же грязно и… вообще…

— Либо ты слегка запачкаешься, либо распростишься с жизнью, — отрезал шут, перелезая через одну из стен, — выбирай!

— Спаси нас Владыка-Порядок, — пробормотал Хорст и последовал за ним.

Устроившись на покрытом сажей куске фундамента, Авти долго рылся в мешке, потом вытащил бритву. Крякнул и решительно поднес ее к горлу.

— Ты чего? — удивился Хорст, с интересом наблюдающий за действиями приятеля.

— Если мы хотим выбраться из этого проклятого города, то мне придется на время покинуть это «уютное» местечко, — сказал шут, с выражением величайшей муки на лице уничтожая бороду, — а для этого лучше слегка изменить внешность…

— Покинуть? — Хорст вздрогнул. Мысль о том, что он может остаться один на пожарище, среди руин чужой жизни, которая в один день превратилась в прах, внушала тревогу. — Это нужно?

— Ага, — Авти расправился с бородой и принялся за усы, бритва с хрустом елозила по морщинистой коже, — надо. Еще рубаху переодену на обычную, и тогда никто меня не узнает. Так, а теперь помоги…

Хорст взял бритву за теплую рукоять и принялся срезать свисающие до плеч седые патлы.

— Поменьше оставляй, поменьше, — бурчал шут, — жаль, что ты сапожник, а не цирюльник, а то побрил бы наголо…

Стряхнув на землю остатки волос, Авти извлек из мешка рубаху, очевидно «позаимствованную» где-нибудь. Переоделся и взглянул на Хорста.

— Ну как?

В безбородом невысоком мужичке, пожилом, но еще крепком, никто бы не узнал шута по имени Авти Болтун. Лысина изрядно увеличилась, лицо без усов и бороды обрело немного иную форму. Только глаза блестели так же, как и раньше, хитро и нагло.

— Да!.. — изумился Хорст. — Клянусь Владыкой-Порядком, совсем другой человек!

— Ну и отлично, — шут ухмыльнулся, — сиди тихо и не высовывайся. Тут иногда еще ходят патрули. А я вернусь ближе к ночи.

Хорст тоскливо вздохнул. Авти скользнул через развалины, прозвучали удаляющиеся шаги, и над руинами воцарилась тишина. Лишь издалека доносился городской шум.

Авти появился, когда сгустились сумерки. Возник совершенно бесшумно, будто хищный зверь. Сидящий укуска обгорелой стены Хорст невольно вздрогнул и осенил себя знаком Куба.

— Ух! — с облегчением выдохнул он. — Ловок ты!

— Неумех в шуты не берут. — На чужом лице появилась знакомая ухмылка. — Давай собирайся. Ближе к полуночи двинем.

— Чего мне собираться-то? — пробурчал Хорст, стараясь скрыть искреннюю радость по поводу того, что приятель вернулся живым и невредимым. — А куда пойдем?

— К ближайшей городской стене, — Авти вытащил из-под рубахи здоровенный моток толстой веревки, — придется через нее перебираться.

Из развалин выбрались, когда поднявшаяся на востоке ущербная луна скрылась в темном чреве громадной тучи. Слабый звездный свет лился на улицы ночного Стагорна, со стороны порта доносились какие-то вопли. С негромким шорохом суетились крысы.

Разоренный квартал скоро остался за спиной. Они шли по темным, словно вымершим улицам, где двери добротно построенных домов были заперты, а из-за заборов злобно тявкали псы. Потом миновали улицы, застроенные разваливающимися хибарками, где кипела ночная жизнь. Из таверн доносились удалые вопли, в сточных канавах лежали пьяные. Или получившие удар ножом. В темноте не особенно разглядишь.

От встреченного патруля укрылись в узкой щели между двумя домами. Тут было грязно и нестерпимо воняло кошачьей мочой. Хорст сидел, зажав нос и стараясь не дышать, пока мимо проходили легионеры, которые позвякивали снаряжением и освещали путь факелами.

Луна то выбиралась из облаков, то пряталась вновь, неудержимо карабкаясь к зениту. К тому моменту, когда впереди показался темный утес городской стены, она вновь скрылась. И очень кстати.

— Как мы туда заберемся? — спросил Хорст, переводя дыхание в тени последнего дома. Дальше по направлению к стене лежало незастроенное пространство шириной размахов в двадцать.

— По лестнице, дурень, — прошептал Авти, — их полно, и все охранять — только время тратить. Патрули ходят лишь поверху и понизу.

Пятеро легионеров прошли мимо, смеясь шутке кого-то из товарищей, а беглецы ринулись вперед. Добежали до стены и двинулись вдоль нее. Лестница — полого поднимающийся уступ со ступеньками — обнаружилась почти сразу.

— Не спеши, — шут придержал за рукав Хорста, рванувшегося было вверх. — До середки доберемся и подождем. Верхний патруль тоже пропустить надо. И лучше лежа, вдруг луна выйдет.

Хорст брякнулся на холодный камень, стараясь дышать не так громко. Луна как назло выползла из-за облаков, явив бледный перекошенный лик. Хорст глянул на него почти с ненавистью.

Вверху появилось, а потом исчезло багровое сияние, прозвучал и удалился топот.

— Не спи! — Авти хлопнул приятеля по плечу. — Успеешь еще выспаться!

Хорст всхрапнул, резво вскочил на ноги и от спешки едва не свалился с лестницы. Сердце екнуло, перед глазами нарисовалось зрелище искалеченного трупа, на который рано или поздно наткнется патруль.

— Живее! — шипел сверху Авти. — Чего остолбенел?

Поверху стены тянулась дорожка, такая широкая, что по ней проехала бы повозка. А за парапетом из широких зубцов простирался темный ночной пейзаж. Чуть поблескивала лента реки, а все остальное выглядело черным, точно гигантское пожарище.