Загробные миры - Скотт Вестерфельд

– Пока нет, – Мокси приложила к губам указательный палец, – но он не совсем доволен агентством «Сэдлер» и, похоже, разведывает обстановку.

– Здорово! – воскликнула Дарси, ощутив на миг укол мелочной зависти. Ее не пригласили на обед с Мокси, Максом, Джохари и Стэндерсоном, и сегодняшнему новоселью не быть самым гламурным событием в мире нью-йоркской подростковой литературы.

Но когда раздался звонок, неразумные мысли покинули Дарси и она метнулась к двери.

Теперь вечеринку буквально прорвало, гости начали прибывать один за другим, и вскоре, к ее удовольствию, комната наполнилась под завязку. Дарси узнала десяток писателей с «Пьянки подростковых авторов» (спасибо списку имейлов от Оскара Ласситера) и обрадовалась Нэн Элиот из «Парадокса», которая пришла вместе с молодой помощницей по имени Рея. Карла прислала сообщение, что они с Саганом сейчас подъезжают к Пенсильванскому вокзалу.[46]Имоджен пока отсутствовала.

Дарси обнаружила, что разрывается между беспокойством за Имоджен и чувством, будто та ее предала, поскольку до сих пор не появилась.

– Я восхищена твоей монашеской непритязательностью, – тараторила Джохари, – одна комната для сна, вторая – для книг и одежды и гостиная, чтобы писать.

– Ты не собираешься ничего менять? – поинтересовался Оскар. – А ля натюрель?[47]

– В смысле, пустой? – Дарси пожала плечами. – Да, но это не дизайнерское решение. Скорее, вопрос денег.

– Понятно, – заявил Оскар. – Мне довелось побывать рабом квартирной платы до того, как я переехал в Хобокен.[48]У меня был превосходнейший вид на Крайслер-билдинг, но вместо еды приходилось сосать лапу.

– Оскар, хватит рассказывать о своей личной жизни! – Джохари похлопала его по плечу и обратилась к Дарси: – Как тебе пишется на новом месте?

– Я пока не попыталась по-настоящему, – призналась Дарси. Редакторское письмо Нэн еще не пришло, из-за чего невозможно было начать правку, а идея о том, чтобы без подсказок начать «Безымянный Патель», казалась чересчур рискованной. – А что, могут быть проблемы?

– Муза может закапризничать в новом доме, – произнесла Джохари. – Как кошка. После того, как я переехала в Нью-Йорк, моя в течение недели каждую ночь мочилась на подушки.

Оскар выгнул бровь.

– Твоя писательская муза мочилась на подушки?

Джохари пропустила его слова мимо ушей.

– Мне было бы не по себе от этих зеркал. Если бы пришлось таращиться на свое отражение, я бы не смогла из себя ничего выдавить. Вдохновение бы покинуло меня!

Дарси повернулась к зеркальной стене и оглядела всю троицу. Над ней возвышались и Оскар и Джохари, из-за чего Дарси в своем голубом летнем платьице выглядела подростком.

– Они достались от школы танца, но если я их сниму, получится голая белая стена.

– Как и в любой другой нью-йоркской квартире, – грустно резюмировала Джохари.

– Знаю! – воскликнула Дарси. Там, в Филли, каждая комната в родительском доме имела свой характерный цвет: бледно-желтый на кухне, травянисто-зеленый в столовой и темно-фиолетовый в спальне Ниши: пережиток ее увлечения готами в двенадцатилетнем возрасте. – И чего здесь все так носятся с белым?

– Это выставочное помещение, – важно пояснил Оскар. – Нейтральный фон для всех людей искусства.

– Тьфу! – фыркнула Джохари. – Скукотища.

– Я вчера ходила в хозяйственный магазин, – усмехнулась Дарси. – У них есть целый отдел с белой краской, но там называется «лен», «мел» и «шлифованный рис».

Оскар рассмеялся.

– На моих стенах вроде бы «Дувр».

– «Частокол», – призналась Джохари.

– Пожалуй, я оставлю зеркала, – произнесла Дарси.

– Боже мой! Неужели мы пялимся на самих себя? – Это появилась Кирали Тейлор, чей приход Дарси не заметила. Теперь другие люди занимались домофоном и даже устраивали новоприбывшим экскурсии по квартире. Мокси готовила напитки, а Рея собирала деньги на дополнительное пиво и лед. Вечеринка вошла в колею, зажив сама по себе.

– Спасибо, что навестила, Кирали, – проговорила Дарси, и они расцеловались, как давние подруги.

– Восхитительная квартира! И очень удобная стена из зеркал!

– Их оставили здесь танцоры, – сказала Дарси. – Джохари думает, что мое отражение помешает мне писать.

– Собственное лицо отвлекает гораздо меньше Интернета, – возразила Кирали. – Кроме того, ты из трудоголиков.

Дарси улыбнулась в ответ на похвалу, но внутренне содрогнулась. Две недели назад Имоджен переслала Кирали первый черновик ее романа: достаточно времени, чтобы писательница уже прочитала книгу.

Дарси пыталась понять по лицу Кирали, понравился ли той роман или нет, да и вообще, бралась ли она за него? «Трудоголик»… что за дела?

– Кстати, я провела весь день в заботах о своем личике, – Кирали повернулась к зеркалам и поправила галстук, завязанный двойным виндзорским узлом. – Сегодня вечером фотосъемка, вот так.

– Ненавижу фото на обложках, – выпалила Джохари. – Не понимаю, какое отношение к истории имеет моя внешность!

– Более того, – Кирали в профиль смотрелась в зеркало, – мне нравилась моя старая фотография, но она понемногу отживает свое. Или, скорее, я.

– А еще ты на ней прикасаешься к лицу, – сказал Оскар.

Кирали его ущипнула, и Дарси недоуменно посмотрела на них.

– Осторожно, дорогая, – Джохари обвила Дарси рукой за талию, – когда тебя станут снимать для обложки книги, смотри, не прикасайся к лицу.

– Зачем мне прикасаться?

– Многие так делают, правда, неизвестно почему. Да ты сама, должно быть, видела такое, – Оскар принял позу мыслителя, упершись подбородком в кулак, – автор, отягощенный глубокими раздумьями.

– Один мой знакомый пробыл в подобной позе всю трилогию, – сказала Джохари, задумчиво погладив подбородок. – Как будто ему прямо перед фотографом пришла потрясающая идея!

– Ой! – Дарси повернулась к Кирали. – Вы приняли такую позу?

– Нет, я занялась внушающим благоговейный трепет массажем висков. Это произошло очень давно, у меня не было мудрых старших товарищей, которые бы меня спасли.

Дарси постаралась вспомнить обложку «Буньипа».

– А я всем сердцем влюбилась в то фото. Вы выглядите на нем такой умной.