Ларт Многодобрый - Елена Плахотникова

Про Книгу спрошу потом. Когда Машка успокоится.

– Я?..

Смотрит в сторону. Губы опять начинают дрожать.

– Отвечай! – рявкаю. – Или опять схлопочешь.

Блин! Иногда доброе слово творит чудеса. А другой раз – совсем даже не доброе. Но тоже творит. Главное, не перепутать, к кому чего применять. Передозировка или неправильное назначение тоже могут убить.

– Тиама цветет. Вот, – сказала Машка, стараясь не смотреть на огромный цветок. Трудновато ей это делать. Между нами он висит. И пахнет так, что голова кружится.

– Ну цветет. Ну и что?

– Это… это же Тиама!

– Дальше чего?

Машка забыла закрыть рот. Выражение дебильности ей не очень к лицу.

– Говори!

Молчание, конечно, золото, но иногда информация бывает дороже алмаза.

– Он цветет раз в жизни!

Не пойму, чего она хочет мне втолковать.

– Значит, нам с тобой повезло. – Я пытаюсь придать голосу хоть немного энтузиазма.

– Тот, кто это увидит, – умрет!

– Когда?

Кажется, с энтузиазмом я поторопился.

– Не знаю.

– От чего?

– Не знаю.

Я криво усмехнулся.

– Но увидевший это всегда умирает! – старательно убеждает меня Машка.

Смотрю на цветок, потом на нее и… ничего не могу поделать со своей усмешкой. Девка обиженно шмыгнула носом. Блин, а я думал, что лучше контролирую свою физиономию.

– Все умирают, Маш. Когда-нибудь. Даже бессмертные.

– Ты говоришь страшные слова…

Машка опять испугалась. Теперь уже меня.

– Может, и страшные. Но это правильные слова. Вот я лично не собираюсь жить вечно. А ты?

– Меня не обучали этому.

– Тогда понюхай цветочек. – На Машкином лице появилось такое выражение, словно я предложил ей прыгнуть в каньон. Вниз головой. – А не хочешь, так иди… погуляй, короче. – Мы еще не так близко знакомы, чтобы я учил ее таким словам.

– А ты?

Машка уже стоит. Готова к прогулке.

– А у меня есть незаконченное дело. В постели. Давай сюда мой плащ!

И я остался один. Машка ушла к колодцу. Истерика на тему: «Мы все умрем!» отменяется. Вот и хорошо. Нет у меня настроения возиться с истеричкой. И гулять по пятачку в двадцать соток тоже не хочется.

Не люблю, когда меня резко будят. Все время кажется, что не дали досмотреть самое интересное. Так и хочется послать будителя, укрыться с головой и настроиться на «вторую серию». Иногда так и делаю. Бывает, что и получается. Если не мешают.

Получилось…

Меня трясло и крутило. Возможно, так себя чувствует кот в стиральной машине. Была когда-то такая реклама. Там черного кота загружали в машину вместе с черными носками. Рабочий режим. В паузе – японка энергично пилит скрипку. А на выходе получили белоснежные носки и белого пушистого кота. Живого, как ни странно.

Я так и не понял, чего там рекламировали. Натаха говорила, что отбеливатель. Ларка – стиральную. А Лёва… ну у Лёвы всегда проблемы с бабами. Вернее с их количеством. Ему все мало.

– Тебе бы хозяином гарема родиться, – прикалывались мужики над ним.

– Четыреста лет назад у меня был самый большой гарем в Персии. – Это обычный Левин ответ на такие подначки.

Может, тоже прикалывался, а может… Реинкарнацию еще не отменяли. Говорят, некоторые помнят свои прежние воплощения. Или говорят, что помнят.

Похоже, меня занесло не туда. И мыслями, и телом. Как затянуло в воронку римусо, так и несет. Все выше и выше. Дорога стала не толще нити, а караван на ней и не разглядеть.

Только моргнул – и нет уже ничего. Темно. Как безлунной ночью. И беззвездной к тому же. В воронке меня крутит или на лифте поднимает, непонятно. Да и без разницы.

Если это сон, то лучше б мне проснуться, а если совсем наоборот, то самое время лечь и увидеть интересный сон.

Эй, кто там отвечает за этот аттракцион? Мне скучно! Делайте чего-нибудь или верните бабки!..

Кажется, моя наглость подействовала: «что-нибудь» начало делаться.

Темнота куда-то исчезла. Вместе с воронкой римусо и тем, что там со мной вращалось. Появился густой туман. Видимость – на длину руки.

Топать в таком тумане? Облом страшный! Или несите меня, или убирайте туман на фиг!

Туман резко начал таять. Потом и вовсе исчез. Будто и не было его никогда. И тут я увидел их.

9

Собралась как-то группа энтузиастов, чтобы помедитировать и дымом особым подышать. Для расширения сознания. Чтобы стать такими же продвинутыми, как и наставник. Или еще продвинутее. Короче, надышались и намедитировались так, что сами в дым превратились. Или в туман. Сиреневый – с поворот-подвывертом. У каждого энтузиаста свой подвыверт имелся. А когда из медитации начали выбираться, то не смогли договориться, кто и каким до этого был. У каждого свое особое мнение завелось. На мир и на собственное место в нем. Да и на те игрушки, какие в процессе медитации придумали и сотворили.

Ну поспорили энтузиасты немного. Развеяли кое-кого на тучки и клочки. А как же без этого? Родится истина в споре или нет – это еще надо посмотреть, а вот несколько реально замордованных спорщиков – завсегда найдутся.

Когда спорить и развеивать надоело, решили все оставить так как есть. И подождать. Вот выйдет наставник из медитации и наведет порядок. А пока гуляй, душа, на всю ширину расширенного сознания!

Вот так и ждут десять или сто десять миллиардов лет.

Такая вот ерундень забрела в мою башку, пока я смотрел на этих дымообразных и туманоподобных. Только мужик с большим воображением способен увидеть в них человеческие фигуры. У меня оно средних размеров. Может, и есть любители пялиться на облака или в кляксах на бумаге высматривать продолжение Камасутры, я такими извращениями не страдаю. Я и на небо смотрю через раз. День – смотрю, а месяц – нет. И на этих долго таращиться не стал. Пусть сначала определятся, какими им быть полагается, а потом уже гостей приглашают.

Кстати, ведь кто-то же меня сюда позвал. Или мне дальше топать надо? Типа посмотрел немного, ну и ступай себе дальше. И «спасибо» скажи, что денег за просмотр не взяли.

Закрыл глаза, прислушался. Чего, интересно, мои мозги телу сообщить имеют?

А в ответ тишина!

Может, мне приснилось или приглючилось, что меня кто-то куда-то звал?

Открыл глаза и заметил, что стою рядом с кем-то или чем-то.