Доктор Смерть - Виктория Дьякова

— Немедленно опусти пробирку, — негромким ровным голосом сказала она альбиноске.

Та явно не ожидала такой спокойной реакции с ее стороны. Она ослабила хватку — Маренн сразу стало легче дышать. Рот закрылся — губы соединились в тонкую, едва заметную ниточку. Зато скулы, испещренные мелкими рытвинами, задрожали. Маренн хорошо была известна эта реакция, когда энергия ярости, двигавшая сумасшедшим, начинает угасать, и ее место заполняет страх. Она пыталась напугать ее, но теперь сама не могла совладать со своим страхом. Он был неподконтролен ей, так же, как и ярость. Рука альбиноски, держащая пробирку, задрожала.

— Возьмите у нее пробирку, — твердо приказала Маренн сотруднице лаборатории, которая испуганно прижалась к стене, наблюдая за сценой. — Подойдите и возьмите у нее пробирку. Не бойтесь. Она отдаст. Обязательно отдаст.

Маренн неотрывно смотрела в лицо сумасшедшей. Ни один мускул не дрогнул на ее лице, хотя сердце отчаянно колотилось.

Женщина в защитном костюме бросила взгляд на Бруннера, но, не получив с его стороны ни поощрения, ни запрещения, приблизилась к альбиноске, взялась за пробирку. Удивительно легко крючковатые пальцы сумасшедшей разжались. Женщина взяла пробирку и быстро убрала ее в сейф. Маренн вздохнула с облегчением. Но оказалось — рано. Альбиноска снова сдавила ее одной рукой, в другой же ее руке блеснул нож — она выхватила его из-под просторной накидки, которая закрывала ее одежду.

— Ы-ы-ы-ы-ы… — рычала она, выставив кривые, прогнившие зубы.

Несмотря на сопротивление Маренн, она подтянула ее к себе, еще мгновение — и она перерезала бы ей горло. Понимая, что справиться сама она уже не в силах, Маренн со всей силы ударила ногой стул — он громко ударился о стену. Она хотела подать сигнал Ральфу и офицерам, которые находились с ним в соседней комнате. Но помощь пришла раньше.

— Нет! Нет! — женщина в защитном костюме, захлопнув сейф, бросилась к альбиноске и повисла у нее на руке. Повязка упала с ее лица. Маренн увидела, что вся нижняя часть ее лица изрезана шрамами. Оно было изуродовано, но страха в нем больше не было. Глаза узницы, безмолвной рабыни, блестели слезами. Она смотрела на Маренн с отчаянием, и одновременно — с надеждой…. Все человеческое, что в ней пытались убить унижениями, усыпить лекарствами, все восстало в миг. Она готова была пожертвовать собой, чтобы спасти другого человека, чтобы ему не пришлось узнать всего, что пережила она.

— Нет!

Однако сумасшедшая ассистентка Бруннера явно превосходила силой изможденную опытами узницу. А ее сопротивление только добавляло садистке энергии.

— Оставьте ее! Оставьте! — сдавленным голосом приказала Маренн, чувствуя, как пальцы альбиноски впиваются ей в горло.

— Что здесь происходит? — дверь за спиной Маренн распахнулась, она узнала голос Ральфа.

Послышались торопливые шаги, несколько человек вбежали в комнату вслед за адъютантом бригадефюрера.

— Что это значит, Бруннер? — надрывно выкрикнул Бер, в голосе его явно сквозил ужас. — Немедленно остановите се!

— Ы-ы-ы-ы-ы — продолжала рычать альбиноска, крутя нож в руке, другой же продолжала сдавливать Маренн шею.

— Я не могу, — спокойно, даже равнодушно ответил Бруннер. — Я….

— Зато я могу, — не дослушав, Ральф оборвал его и вытащил пистолет.

Раздался выстрел, альбиноска взвыла от боли — пуля угодила ей в плечо. Она выронила нож, отпустила Маренн, сама опустилась на пол и улеглась на бок, обхватив колени руками. Она, то тихонько подвывала, то снова рычала, но уже не яростно, а скорее жалобно, точно животное.

— Уберите отсюда эту тварь! — приказал Фелькерзам коменданту лагеря. — И приставьте к ней часового. Госпожа оберштурмбаннфюрер решит, что с ней делать. С вами все в порядке? — заботливо спросило он Маренн, подойдя к ней.

Она уже поднялась сама, без посторонней помощи и помогла встать женщине — заключенной.

— Да, благодарю, Ральф, слава богу, обошлось. Как вас зовут? — спросила она заключенную.

— Мой номер… — проговорила она тихо, — 32…

— Не нужно, — Маренн ободряюще погладила ее по руке. — Об этом больше не вспоминайте. Вспомните свое имя. Как вас звали?

— Софи, — произнесла женщина дрожащими губами. — София Планк, — по впалой щеке женщины скатилась слеза. — Мой отец Самуил Планк был известным врачом. Мы жили в Кракове. Очень давно. Теперь все они мертвы. И отец, и мать, и старший брат, и пятеро моих сестричек, — она всхлипнула. — Они все стали пеплом, которым удобряют поля. И я тоже стану. Скоро.

— Не станете, — Маренн взяла ее за руку. — Будете жить, за них, за всех. Я не оставлю вас здесь. Немедленно подготовьте все документы, — она повернулась к коменданту, — и выдайте ей одежду. Я забираю ее.

— Но… — Бер явно растерялся.

— Никаких но, — строго оборвала его Маренн. — Вы должны понимать, что нападение на официального уполномоченного рейхсфюрера СС — это не простое недоразумение. Меня только что чуть не убили, пока вы изволили беседовать в соседней комнате. Вы понятия не имеете, что происходит в лагере, под носом, можно сказать. Как вы понимаете, такое происшествие трудно замолчать. Лично вас, — она шагнула к Беру, — ждет Восточный фронт, и многих ваших помощников тоже. Вы прямо отсюда отправитесь в окопы — защищать Европу от большевистских орд. Так что не советую мне перечить. Если выполните мою просьбу, то, возможно, я доложу рейхсфюреру о своей поездке, опустив некоторые неприятные для меня моменты. Если нет — готовьтесь расплатиться кровью за тот бардак, который тут у вас творится.

— Хорошо, хорошо, госпожа оберштурмбаннфюрер, — поспешно ответил Бер, — Я все понял. Исполняйте, — распорядился он, обращаясь к помощнику. — Эта женщина, госпожа …. как? Ах, да, госпожа Планк, едет в Берлин.

— Вот видите, — Маренн взглянула на женщину.

Та была явно растеряна, она не верила в то, что происходит, она уже и не надеялась остаться в живых. А теперь комендант назвал ее госпожа… Маренн заметила, что София даже вздрогнула, услышав это давно уже забытое обращение к себе.

— Нет! Я не позволю, — Бруннер решительно выступил вперед. — Эта женщина еврейка, она должна находиться в лагере. Она не может жить в среде полноценных арийцев. Я провел эксперименты, они показывают, что евреи вообще не имеют никакого отношения к людям. Они принадлежат к третьей человеческой расе, в которой они отделились от арийцев и развиваются автономно. Вот уже несколько миллионов лет. Евреи являются низшей расой, это животные, между ними и арийцами есть множество физиологических отличий. Все это не просто записано, но и имеет конкретные научные доказательства. Духовные же отличия арийца от еврея просто огромны. Еврей — это антипод арийца, антипод человека…

— Хватит! — резко оборвала его Маренн. — Довольно с меня всей этой болтовни. Рассказывайте это там, где вы получаете финансирование для своих экспериментов, может быть, им и интересны все эти сказки. Что касается меня, то я пока что вижу у этой женщины-еврейки только одно отличие от стандартной женщины-арийки — это ужасные шрамы на лице, которые вы ей нанесли. Эта женщина поедет со мной. Выполняйте, комендант, что я приказала, — она строго взглянула на Бера. — Пусть эту женщину оденут в приличную одежду и отведут в мою машину. Документы отдадите мне. Ясно?