Городские ведьмы - Юлия Перевозчикова

– Нет, кухню оставил. Даже полочки тряпочкой протер.

– Молодец какой! Надо это отметить.

– Приедешь – отметишь.

– Отметим. Ты не против? Что тебе привезти?

– Крымского вина. Знаешь, я в юности пила удивительную мадеру. Там еще есть мадера?

– Есть. Хоть залейся. Я привезу. Я буду еще до Рождества, числа до пятого.

– Ну и хорошо.

– Ты больше ничего не хочешь мне сказать, Марьяна?

– Поздравляю с Новым годом! Желаю счастья в личной жизни и успехов в труде. Достаточно?

– Не вполне, но обнадеживает. А больше ничего? Ну что-нибудь ласковое, а, Марьяна?

– Глеб, ты пьяный!

– Конечно, пьяный! Кто же трезвый в Новый год? Я соскучился по тебе, очень.

– Господи, что ты несешь… Замолчи.

– М-да, действительно… Извини. Ладно, пока. До новой встречи в новой квартире и с годом тебя новым еще раз.

– Спасибо, и тебя.

В бывшей квартире Михаила Семеновича было чисто, тепло и пусто. Глеб опаздывал. Он позвонил с вокзала, сказал, что заберет кой-какие вещи со старой квартиры и подъедет. Потом позвонил еще раз и сообщил, что застрял в пробке. Марьяна безропотно ждала. А что еще делать? Ключи, документы – все у нее. За время «мертвого сезона», от Нового года до старого Нового года, когда рынок недвижимости замирает, она успела и отдохнуть, и успокоиться, поэтому ждала Титова без трепета. Ну, почти без трепета. Тренькнул звонок, она пошла открывать.

– Ну что, это теперь мой дом? – Вошел веселый, пахнущий морозом Глеб. Он посвежел в Крыму, на щеках проступил румянец, даже светлые глаза не казались такими холодными.

– Да, вот твои документы – принимай работу.

– Отлично. – Титов быстро просмотрел сложенные на столе бумаги. – А это что?

– Расписка. Что деньги получены.

– Так в договоре же все есть. Тут сумма полностью указана.

– Ну и что? Расписка лишней не будет.

– А куда ее девать?

– Никуда не девать. Хранить.

– А хозяин выписался?

– Незачем. В квартире давно никто не прописан. Забыл? Ты что такой дотошный? Хочешь убедиться, что не зря мне деньги платишь?

– Да, деньги. – Глеб полез во внутренний карман куртки и вытащил сложенный вдвое конверт. – Возьми, пожалуйста, гонорар.

– Охотно. – Марьяна щелкнула замком портфеля, отправляя конверт в его шелковое коричневое нутро.

– Не закрывай. – Глеб достал из сумки две бутылки, протянул одну. – Вот тебе мадера с далекого полуострова. Одну тебе, а одну сейчас выпьем. Надо обмыть покупочку.

Марьяна пристроила бутылку в полупустом портфеле. С трудом защелкнула замки. Хмыкнула:

– А там что, не обмыли?

– Обмыли, конечно, но не то.

– Ты же за рулем.

– Нет, на частнике, машинка моя не завелась. Завтра займусь.

Глеб достал из объемистой сумки упаковку с пластиковыми стаканчиками, пакет багровых зимних яблок. «Ред дилишес», так они называются, вспомнила Марьяна. Зубами разорвал полиэтилен, достал стаканчики. Вымыл два яблока под краном, штопором с перочинного ножа ловко открыл бутылку. Разлил жидкость, похожую на зрелый янтарь. Чуткий нос Марьяны уловил тонкий запах настоящего живого виноградного вина. Сладкий ветер далекого Крыма…

– Ну что, давай за этот дом!

– Давай. – Марьяна подняла стаканчик к губам, глотнула. Терпкий, сладковатый вкус наполнил рот. Она стала пить, медленно, маленькими глотками, наслаждаясь вкусом, запахом, слушая толчки крови в висках…

– Все, больше не могу. – Глеб резко поставил стакан на стол и подошел к Марьяне. – Хватит. – он отнял у нее стакан, обнял, прижался к губам, пахнущим солнечной мадерой…

Они обрели способность размышлять не скоро. Первое ощущение, соединяющее Марьяну с реальностью, – голая спина, мокрая от пота, прилипшая к скользкому, покрытому лаком паркету. И тяжесть от мужского тела, более крупного и мускулистого, чем у мужа, с курчавой порослью на груди. Незнакомого тела. Тела Глеба. «Я падала, падала и вот упала. Или еще лечу?» – подумала Марьяна, хотя вроде и думать-то не могла.