Мельница желаний - Анна Гурова

Ильмо и Ахти сидели на пригорке, жевали кисло-сладкие ранние яблоки, болтали о том о сем — бездельничали. Внизу зеленели сады, огороды и замшелые крыши деревни рода Каукомьели, ослепительно сверкала, рассыпаясь бликами, озерная вода. У прибрежных островков виднелись десятки рыбачьих лодок. Вдалеке к горизонту торжественно удалялась череда парусов.

— …тем летом наш вождь был сам Данвард Доннар — тебе это, конечно, ничего не скажет, — а корабль звался славным именем «Бельверк» — «Душегуб». Эх, Ильмо, видел бы ты тот драккар! На нем ходило в море до пятидесяти человек. Когда мы приближались к берегу Северной Саксы, поставив на нос черного дракона с алой пастью, саксонцы бежали от нас, как зайцы… Увы, здесь мне такой корабль не построить. Даже если бы мы и справились, ему все равно не пройти пороги по пути к Нево. Думаю, мы будем строить нечто вроде словенской ладьи. Я собираюсь начать сразу после ярмарки…

Ахти был рад неожиданной встрече с приятелем-охотником и не уставал всячески выражать эту радость. Ильмо, как бы ему это ни льстило, вполне понимал, в чем дело: хозяин Лосиного острова изнемогал от скуки. Хозяин только по имени, на самом деле он был здесь гостем, притом нечастым. Всем заправляла его мать. Единственное, что его сейчас занимало, — постройка корабля.

— А почему ты уверен, что сумеешь его построить? — спросил Ильмо. — И кто поведет его к морю?

— Да, да, — нетерпеливо кивнул Ахти, — сложнее всего оказалось найти кормчего. Никто не хотел ко мне наниматься! Все варги, да и не только они, почему-то считают, что карьяла могут плавать только по болоту на долбленом осиновом корыте. Но мне повезло — Аке сам пришел ко мне и предложил поехать со мной на север. Его отец ходил по всем заливам и фьордам Гандвика…

— Как ты сказал?

— Закатное море на их языке — Гандвик. Еще Аке сказал, что может построить настоящий драккар — такой, чтобы выдержал любой шторм, чтобы, как угорь, скользил в волнах… Нет лучших корабелов, чем варги!

Ильмо не удержался и скорчил рожу.

— А правда, что они всех чужаков считают своими рабами, и человека им убить — что высморкаться?

Ахти смутился, но не слишком.

— Нигде их не любят, — ухмыляясь, сказал он. — Ильмо, ты же райден. Или станешь им когда-нибудь. Скажи, неужели люди, которые способны учиться у зверей искусству убивать, не достойны восхищения?

Ильмо беззвучно вздохнул и закатил глаза. О варгах Ахти мог болтать до бесконечности.

— Знаешь как поступают варги? Они высаживаются на побережье, предлагают полмесяца хранить мир и торгуют без обмана. А когда полмесяца истекают, принимаются убивать и грабить. Приходят в селение и забирают всё, в том числе и людей. Сопротивляться им невозможно. Южные карьяла просто бросали дома и уходили в лес…

— Ты что, участвовал в походах на карьяла?!

— Нет, это я так, к слову… А был такой случай. Это я у варгов своими ушами слышал. Один воин увлекся грабежом и задержался в селении дольше, чем его сородичи. Карьяла вернулись, видят — он один. Навалились на него всей толпой, затолкали в амбар, заперли и оставили там до утра, чтобы замучить при свете дня. А этот варг ночью проломил стенку и удрал. Но на полдороге подумал, что это позор и воины так не поступают. Вернулся, перерезал всех в том доме, где его держали, дом поджег, взял добычу и, довольный, отправился к своим. Вот каковы варги!

— Да ты никак ими восхищаешься? Как они карьяла резали? Не стыдно?

Ахти все-таки смутился — и заговорил о другом. Теперь он пытался доказать приятелю, что варги — вовсе не кровожадное племя убийц, а нечто вроде славного воинского братства.

— Среди них ведь не только выходцы из Норье. Я своими глазами видел одного варга из эсти. Сейчас карьяла слабы и дики, и варги с ними делают что хотят. Но в будущем…

— Могу себе представить, — насмешливо ответил Ильмо. — «Мы, карьяльские варги, шлем привет варгам из земли Норье и предлагаем вместе пойти в поход на грязных саамских рабов!» А они отвечают: «Мы, варги из Норье, так вам, грязным карьяльским рабам, скажем: сначала разорим саами, а потом и за вас, лесовиков, примемся!»

Приятели захохотали. Потому что, как бы ни расхваливал варгов Ахти, а то, что сказал Ильмо, было правдой, и они оба это знали.

— Всё равно у них есть чему поучиться, — не сдавался Ахти. — Непревзойденное воинское искусство — раз.

Искусство строить корабли и водить их по всем морям — два. А еще… — Он задумался: — Вот! Ты ведь умеешь слагать руны?

— Не очень. Вяйно когда-то учил меня, но с тех пор…

— Ух, какие рунопевцы у варгов! Это искусство у них в чести. У каждого мало-мальски сильного ярла есть свой рунопевец. Заклясть попутный ветер, вызвать бурю, навести туман, чтобы оторваться от погони или утопить врага, — все это их работа. Лучше всего, когда ярл сам умеет слагать руны, но это встречается нечасто. И к лучшему. Я сам таких не встречал, но люди рассказывали, в старину бывало. Лет тридцать назад одного такого ярла без вины преследовал конунг. Тогда ярл приплыл на уединенный остров, взял рябиновую жердь, насадил на нее череп и произнес заклятие. Вот как он сказал: «Я проклинаю конунга, его жену, его детей, его подданных, а также всех духов его земли, чтобы они не нашли покоя, пока конунг не будет изгнан из земель Норье». Потом этот ярл воткнул жердину в расщелину скалы и развернул череп в сторону материка, а на жерди вырезал рунами свое заклятие. И что ты думаешь — пока конунг не нашел этот череп и не выбросил его в море, ему ни в чем не было удачи! Кстати, дружище Ильмо! — Ахти даже привстал, так ему понравилась собственная мысль. — Не хочешь пойти со мной рунопевцем следующим летом на новом корабле?

— Прости, не могу, — сказал Ильмо, надеясь, что не покраснел. — Меня не учили насылать заклятия и вызывать бури. Меня учили, как изгнать нечисть, а не как призвать ее.

— Ничего, научишься, — потрепал его по плечу Ахти. — А как они заклинают оружие! Вот — пошли-ка со мной в дом. Я обещал тебе кое-что показать…

Друзья встали и направились к крыльцу. В доме шла уборка, девочки-служанки, весело болтая, вытряхивали на дворе длинные домотканые половики. Сама хозяйка отсутствовала. Ильмо отметил, что ни одна из служанок не была старше двенадцати лет. Ахти в ответ на вопрос только пожал плечами. Ильмо чувствовал, что это как-то связано с Кюллики и ее женским колдовством, но как именно — понять не мог.