Инструктор ОМСБОН - Михаил Гуткин

Закончив игру, я обратилась к организатору этого матча:

– Насколько я понимаю, это все было подстроено согласно русскому фольклору: «Сыграй сначала с моим меньшим братом». Так вот моя оценка – сильный мастер.

Оба засмеялись.

– А твоя оценка, Дэвик? – обратился мужик к пареньку.

– Сильный кандидат в мастера. Александр Маркович[18]за год сделал бы из нее мастера.

Тут я не удержалась от вопроса:

– Прости, Дэвик. А ты откуда и как тебя на самом деле зовут? Насколько я понимаю, Дэвик – это прозвище или уменьшительное имя.

– Я из Киева еду в эвакуацию на Кавказ. Здесь оказался проездом у наших знакомых. А полностью меня зовут Давид Бронштейн.

Вот тут я и села. Этот паренек всего через десять лет будет играть с Ботвинником матч на звание чемпиона мира и сыграет этот матч вничью. Кстати, насколько я помнила, подведет его в этом матче неточная игра именно в окончаниях. Чемпионом мира он так и не станет, но долгие годы будет входить в десятку сильнейших шахматистов мира.

– Очень приятно, Давид. Думаю, что через несколько лет я буду хвастаться, что играла с самим Бронштейном и даже сумела одну партию выиграть и одну свести вничью.

Дэвик смутился и поспешил удрать. Мы остались один на один с мужиком.

– Теперь слушай внимательно, Анна Петровна. После окончания войны я тебя найду и включу в нашу сборную по шахматам. У «Динамо» всегда были проблемы с женскими досками. Теперь, надеюсь, этих проблем будет меньше.

– Простите, а кто вы такой? Вы ведь до сих пор мне не представились.

– Да, извини. Генерал-майор Аполлонов Аркадий Николаевич, замначальника Главного управления пограничных войск НКВД СССР.

Ух ты, действительно серьезный чин. С ним нужно уважительно.

– Кстати, Дэвик действительно сильный мастер, несмотря на то что ему только недавно исполнилось семнадцать лет. И мало кто может с ним сыграть вничью, не говоря уже о том, чтобы выиграть. Так что ты действительно очень хорошо играешь. Ладно, успеха тебе, Анна Петровна.

– Спасибо, товарищ генерал. И вам всего наилучшего.

Генерал пошел в больничный корпус, а я решила еще погулять. Но спокойной прогулки не получилось. У меня так всегда. После проигранной партии хожу и думаю, где ошиблась, где могла сыграть сильнее. Жаль, что Бронштейн так быстро удрал. Было бы очень интересно и полезно совместно проанализировать наши партии. Но что поделать, поезд уже ушел.

На следующее утро врач снова внимательно меня прослушал, прощупал, чуть ли не обнюхал. После этого крепко задумался. Я не выдержала и решила взять инициативу на себя:

– Что скажете, доктор? Насколько быстро идет процесс срастания ребра?

– Идет быстро. Даже слишком быстро, на мой взгляд. Если и дальше все пойдет такими темпами, то через две недели вы снова будете годной без ограничений.

– Так это же хорошо!

– Видите ли, голубушка. Явление можно считать хорошим, если оно спрогнозировано. А если происходит нечто заранее непредвиденное, то сразу сказать, хорошо это или плохо, нельзя. Очень велик процент ошибки. При такой скорости регенерации костной ткани возможны непредсказуемые последствия.

– Доктор, но ведь последствия могли бы быть и после стандартного лечения. И тоже не всегда предсказуемые.

– Правильно. Именно поэтому я и не знаю, хорошо ли то, что сегодня я вас выпишу, или плохо. Во всяком случае, обязательно наблюдайтесь все эти две недели у врача в вашей поликлинике. Вашу медицинскую карту сегодня же доставят в поликлинику.

– Спасибо, доктор. Буду в точности следовать вашим советам.

Я распрощалась с доктором и пошла в палату собирать вещи. Собственно, вещей-то у меня и не было – только тот вещмешок, который прилетел вместе со мной с фронта. Переоделась, наконец, в новую форму со всеми наградами, взяла документы, затем пошла к дежурному секретного отдела, у которого оформила пересылку моих бумаг Судоплатову, после чего пошла к главному входу в госпиталь. Там уже стояла машина. Как только шофер меня увидел, он вылез из машины, подошел ко мне и спросил:

– Товарищ Северова?

– Так точно, вот мои документы.

Он внимательно просмотрел мое удостоверение, потом сунулся в машину и вытащил наган в кобуре:

– Вот ваше штатное оружие. Давайте ваше удостоверение.

Он аккуратно вписал наган в мое удостоверение и вернул документ мне.

– Теперь прошу садиться.

Я аккуратно, чтобы не задеть ребро, залезла в машину, и мы поехали. По дороге я подумала, что подвеска у этой эмки жестковата. В здоровом состоянии я бы, конечно, этого не заметила, а так мое ребро чутко фиксировало каждый заметный бугорок или ямку. Так как ехали мы по полупустой Москве довольно долго, я поняла, что госпиталь находится где-то за МКАД, которой пока еще нет и в проектах. Далеко, одним словом, и не в Москве, а пока в Московской области. Но вот приехали.

Я прошла в квартиру, поздоровалась с Дарьей Федотовной и попросила ее пока не уходить, а для начала сказать, что из продуктов следует купить. Получила довольно объемный список, но решила ограничиться самым минимумом – много тащить еще не могу. Тем более что по дороге, возможно, придется отдавать честь встречным военным. Вышла и пошла по магазинам. Сначала обзавелась сумкой нормальных размеров. Там же в галантерейном отделе накупила разных полезных мелочей и в самом конце моего путешествия пошла по продуктовым, чтобы купить хлеб, картошку и консервы. Вообще-то в магазинах были солидные очереди, но меня в форме и с наградами все женщины, а в очередях мужиков практически не было, безоговорочно пропускали вперед. Я старалась не наглеть, брала по чуть-чуть и быстро выскакивала. Так что за час обернулась. Теперь на пару дней вопрос с едой решен, а там, может, еще паек дадут, как командиру. Все продуктовые покупки вручила Дарье Федотовне и с чистой совестью пошла в комнату отдохнуть. С непривычки все-таки устала. Нужно восстанавливаться. Пару дней еще выжду, а потом начну. То, что во время боевых действий слабые гибнут в первую очередь, я теоретически знала еще до войны, а война это жестоко подтвердила.

Только я разлеглась на кровати, как раздался телефонный звонок.

– Товарищ Северова. Говорит Судоплатов.

– Слушаю вас, товарищ старший майор.

– Как вы себя чувствуете?

– Вроде бы ничего. Полагаю, что время работы можно будет увеличить до четырех часов в день.

– Очень хорошо. Сегодня отдыхайте, завтра с утра в поликлинику, а потом ко мне.

– Простите, товарищ старший майор, а в каком кабинете вы сидите?