Сюзерен - Андрей Посняков

— Чем промышляют? — немедленно уточнил Егор.

— Да мало ли, кто-нибудь путь срезать захочет. Какой-нибудь подмастерье, ученик, слуга… Тут они и постерегут, последние деньги отнимут.

— Понятно — банальный гоп-стоп, — азартно разминая кулаки, заметил Вожников. — Куда ж городские власти смотрят?

— Они хитрые, — отрок снова зашмыгал носом. — Не власти — шайка.

— Ничего, друг мой, на всякую хитрую задницу… кое-что сыщется, ага! Ну, где твои красавцы?

— Да вон, — Лупано показал пальцем. — По той тропинке идти.

Тропинка уходила в глубь развалин, заросших густым терновником и малиной, и терялась в тени высоких тополей и лип, где даже сейчас, днем, царил приятный полумрак. Где-то впереди, где было куда светлее, слышались чьи-то громкие голоса.

— Тут они. В ножички играют, — прошептав, юноша нерешительно замялся. — Так мне что… идти?

— Иди, иди и помни — мы рядом будем.

— Ну, я тогда…

— Постой! — князь схватил паренька за руку. — Давай-ка еще эликсиру хлебни.

— Да-да, — Лупано поспешно вытащил из-за пазухи плетеную флягу и сделал длинный глоток. — Ну вот. Выпил.

— Ну, с Богом! Теперь ты храбрец! — тихо рассмеялась ведьма. — Иди. Смотри не убей их.

— Да, и не забудь, куда и как бить! — бросил вдогонку уходившему парню князь и уже куда тише добавил: — Впрочем, не в ударах дело. Просто надо себя показать! Ну, милая, пошли и мы… кусточками, потихоньку.

Расположившаяся на залитой солнцем полянке меж обвалившейся кирпичной стеной и липами компания — четверо недорослей лет по пятнадцать-семнадцать — с виду никакой особой опасности не представляла: обычные гопники, которых любой истинный кабальеро, несомненно, разогнал бы одними пинками, даже не обнажая меча. Привалившись спиной к стене, мосластый парень со щербатым ртом деловито пересчитывал высыпанные на траву монеты, с важностью пробуя каждую на зуб. Похоже, это и был главарь — Альваро Беззубый, остальные члены шайки наблюдали за его занятием и лениво щурились.

Молчали не все — длинный худой парень в рваной рубахе и старых, сношенных до дыр башмаках, с придыханием повторял за Беззубым:

— Три… четыре… Альваро, а может, Малыш лучше попробует? У него-то зубы крепкие…

— Отстань, Рвань! Попробует… Проглотит еще, — ухмыльнулся главный гопник. — Ладно! Давайте думать, что с деньгами делать?

— Хе! Что делать? — Рвань гнусаво захохотал и приосанился: — Просадим все в кабаке, ага?! Кто «за»? Я — так двумя руками.

— Не надо все в кабаке, — пожевывая травинку, негромко возразил другой гопник — нескладный, кособокий, с плоским, похожим на старую камбалу, лицом и неподвижным взглядом каких-то непостижимо светлых, словно у снулой рыбы, глаз.

— Как это — не надо? — обиделся Рвань. — Что ты такое говоришь, Рыбина?

— А то и говорю. — Рыбина смачно сплюнул в траву. — Лучше в лупанар пойти, к девкам.

— Девки — это хорошо. — Самый младший, Фелипе Малыш, пригладив темные кудри, мечтательно закатил антрацитово-черные глаза и ухмыльнулся.

Беззубый смерил его презрительным взглядом:

— Хорошо? А ты-то откуда знаешь, Малыш?

— Да уж… знаю.

— Ой, знает он! Ага, как же!

— Тсс!!! Слышите? — Рыбина настороженно скользнул взглядом по ближайшим кустам. — Идет кто-то! Может, служанка с рынка или…

— Тихо все! — живо убрав деньги в суму, распорядился главарь. — А ну, быстро попрятались.

Повинуясь приказу своего вожака, все члены банды нырнули в кусты, оставив на поляне лишь безмятежно улыбавшегося Альваро… Впрочем, щербатая его улыбочка тут же превратилась в гримасу:

— Ого! Кого я вижу? Еще деньги принес?

Бац!

Подбежав ближе, Лупано молча ударил главаря шайки в челюсть… да, видимо, от волнения, не попал — удар пришелся в нос, что оказалось еще лучше — тут же брызнула кровь, и ошарашенный не столько от боли, сколько от удивления Альваро Беззубый вытаращил глаза:

— Э-э… ты что это творишь, ушастый?

Бум!

Еще удар — сразу же, левой, как и показывал учитель… И опять удар, и снова… и еще… Зажмурив глаза, Лупано махал руками, словно мельница, торопился, опасаясь, что действие волшебного эликсира храбрости может скоро закончиться и тогда кое-кто вмиг превратится из храбреца во всеми презираемого труса и мямлю.

— Эй, эй! Что сидите-то? — придя в себя, Альфаро Беззубый отскочил в сторону и принялся звать напарников…

Да только те что-то задерживались, а на полянку выбрался здоровенный малый, одетый, как обедневший кабальеро, правда без меча.

— Ух ты! — подул на кулаки князь. — Молодец, Лупано, только в следующий раз надо резче бить, резче. Ну, потренируемся еще… Так, значит, это и есть пресловутый Альваро Беззубый? М-да-а-а… тоже еще червяк! Э, собака! — молодой человек угрожающе повернулся к гопнику. — Тебя кто учил чужие денежки забирать?

— Тебе какое дело… — начал было Беззубый, но тут же скривился от удара в печень и застонал.

— Еще хочешь? — участливо осведомился Егор. — Так ты не стесняйся, скажи.

Еще удар. На этот раз — в почку. Сильный. Так, чтоб проняло.

— У-у-у… — завывая, гопник покатился по траве. — Не надо больше, не надо!

— Деньги наши отдай, бегемот ядовитый! А то сейчас, очень возможно, начнем бить и ногами…

— Не надо-о-о-о! — Альваро попытался броситься к кустам, да Вожников легко поставил ему подножку и наступил ногой на спину, словно придавил к земле-матушке ядовитейшую змеищу.

— Эй, эй, помогите! — извиваясь, заверещал гопник, но, получив по почкам, уныло заскулил, кидая вокруг злобно-тоскливые взгляды.

— Ты на своих дружков-то не надейся, — ухмыльнулся Егор. — Там они все… лежат…

— Лежат? Так вы их… — Беззубый в ужасе округлил глаза. — Вы их убили…

— Вот еще! — посматривая на выбравшуюся из кустов Аманду, обиженно скривился князь. — Мы что, похожи на убийц?

— П-похожи.

— Ах ты ж тварюшка! А на-ко, получи! — Вожников пару раз пнул поверженного ногой, не сильно, а так, для порядку, чтоб знал свое место да меньше говорил всяких гадостей. — Так деньги-то отдавай!

— Сейчас… у-у-у-у…

— Вон они, в кошеле, — нагнулась ведьма. — Даже больше, чем надо.

Извлеченные на свет божий золотые монеты весело засверкали в лучах теплого весеннего солнышка.

Лупано довольно улыбнулся:

— Они. Одна, две… четыре… А эти вот лишние!

— Лишние верни, — махнул рукой князь. — Нам чужого не надобно. Хотя… мои юные друзья, вы что-нибудь слышали об экспроприации экспроприированного?