Серый ферзь. Страсти по принцессе - Александр Бушков

— Я рискну продолжить, — сказал Сварог. —Поскольку все на свете — лишь скопление атомов и перемещения таковых, понятия«добро» и «зло» становятся чисто абстрактными понятиями. И — все дозволено…

— Совершенно верно. Разумеется, это учение облечено вгораздо более изысканные и наукообразные формы. И выражено не в пример болеемногословно. На умы, надо признаться, порой воздействует. Вас, быть может,удивит, но больше всего приверженцев «Черной пустоты» насчитывается не срединевежественных придворных вертопрахов, а среди людей высокообразованных, срационалистическим складом ума…

— Иными словами, в Магистериуме, — сказал Сварог.

— Как ни печально… Когда лет пятьсот назад в одном изземных государств некий книжник выпустил ученый труд, где впервые, пусть напримитивном уровне тогдашней эпохи, излагались идеи «Черной пустоты», корольотреагировал быстрее, чем мудрые университетские профессора и священники.Незадачливый автор сгорел на костре из собственных книг. Некоторые склоннывульгаризировать этот поступок короля, считая, будто он попросту испугался:вдруг его подданные задумаются, стоит ли повиноваться монарху, каковой, позрелом размышлении, есть не более чем скопище атомов, теоретическая пустота? Ноя читал королевский указ, и там есть примечательные строчки: «Поелику этотбогомерзкий труд способен отвратить незрелые умы от осознания понятий добра изла, уничтожив в глазах иных всякую разницу меж таковыми понятиями…» Но сейчаскнижников не жгут даже на земле. А на небесах царит и вовсе уж умилительнаятерпимость… Со стороны моря донесся короткий треск, сменившийся длиннымшипением, над кораблем взлетела зеленая сигнальная ракета, описана дугу, нанесколько секунд озарив «Принцессу» и волны колышущимся тусклым свечением срезкими тенями. И погасла еще в воздухе.

— Что это?

— Мои орлы шалят, — сказал Сварог. —Деликатно напоминают, что они, личности и индивидуальности, озабоченыотсутствием отца-командира… Пожалуй, мне и в самом деле пора.

Как-то не так протекала беседа. Борн, помниться, утверждал,что Ройл сможет дать ответы на очень многие вопросы — однако теперь Сварогпонятия не имел, о чем спросить…

Ройл посмотрел на берег:

— Ну да, ваша девочка раздумывает, не запустить ли ещеодну. Интересно, почему Гаудин послал с вами именно ее?

— А в чем вы усматриваете странность?

— Не знаю, стоит ли называть это странностью… Вашадевочка — из породы так называемых всадников. Все малолетние «леопарды»Гаудина, и мальчишки, и девчонки, подобно фигурам шакра-чатурандж, делятся напешек и всадников. Пешек больше. Они подвергаются обработке с применением всехдостижений науки, после чего навсегда становятся не в пример ближе кроботоподобным боевым машинам, чем к людям. И процесс этот необратим.Меньшинство, всадники, остаются людьми. Их мозг не подвергается… гм,реконструкции, все ограничивается обучением боевым искусствам, а интеллект,наоборот, стремятся развить. Я вовсе не пытаюсь настроить вас против Гаудина.Всю жизнь питал к нему смешанные, двойственные чувства: уважаю за яростнуюборьбу со всем черным и ненавижу за… иные поступки. Просто… Все его действия,шаги, операции подчинены определенным целям, просчитанным на много ходоввперед. Все. И вы обязаны это помнить, если хотите играть с ним на равных.Именно девочка, именно «всадник»… Можно объяснить просто: вы новичок на Талареи такая спутница не в пример предпочтительнее хмурого юнца-убийцы, глухого ислепого ко всему, что выходит за рамки конкретного задания. Но простота — не вхарактере Гаудина… Особенно в случае с вами.