Мне не больно - Андрей Валентинов

– «При направлении группы „Пространственный луч“ в СССР руководство исходило из потенциальной угрозы существования в этой стране оборудования пространственной связи, что может угрожать безопасности Тускулы. Ввиду этого вам ставилась и ставится задача выйти на контакт с Александром Тернемом – последним участником экспериментов профессора Глазенапа, проживающим в СССР. В силу открывшихся в последнее время данных, существование в СССР подобного оборудования можно считать доказанным.

Вчера, после получения вашего № 23, состоялась беседа с господином Косухиным Степаном Ивановичем. Беседа проходила в кабинете Его Высокопревосходительства Председателя Государственной Думы РТОТ господина Богораза в его присутствии. В ходе беседы было выяснено следующее.

В 1920 году в ходе выполнения спецзадания командования РККА господин Косухин познакомился с уже известным вам Волковым-Венцлавом. Волков, по имеющимся данным, является личностью с измененной биологией, возможно, вследствие экспериментов, проводившихся по указанию Дзержинского в 1918 году. Волков по собственной инициативе попытался уничтожить господина Косухина и других участников группы «Мономах», что окончилось безрезультатно. Однако в начале апреля 1921 года была предпринята еще одна попытка. По свидетельству господина Косухина, в ходе схватки с нападающими он потерял сознание и очнулся лишь на Тускуле. Примечательно, что ранений и физических повреждений господин Косухин в момент появления на Тускуле не имел. Существование могилы на Донском кладбище и факт «похорон» в апреле 1921 года господину Косухину неизвестны. Его пояснения сводятся к следующему: первое и наиболее вероятное – его друзья устроили мистификацию, дабы сбить Волкова-Венцлава и его агентов со следа. Второе и менее вероятное – мистификацию устроил сам Волков-Венцлав с целью скрыть факт невыполнения приказа. Слова Волкова и лиц, назвавшихся «Чижиков», «Иваныч» и «Тарек», не могут считаться достоверными, поскольку не исключена возможность введения их в заблуждение или сознательной лжи с их стороны.

Соображения господина Косухина были полностью поддержаны Его Высокопревосходительством Председателем Думы.

Однако в ходе беседы выяснилось обстоятельство, на которое в 1921 году не было обращено должного внимания. В это время (апрель 1920 – август 1921 г.), после ликвидации установки «Пространственного луча» в Париже, на Земле не действовала ни одна установка подобного типа, известная кому-либо из участников проекта. Ввиду этого появление господина Косухина на Тускуле может быть объяснено только одним – наличием подобной установки в руках иных лиц. Дать какие-либо объяснения по этому поводу господин Косухин не смог.

Не считаю возможным скрыть, что после выяснения этого обстоятельства господин Косухин потребовал проведения тщательного расследования, до окончания которого объявил о своей отставке со всех государственных и общественных постов. Его Превосходительство категорически отверг такую возможность, равно как и отстранение вас, уважаемый Иван Степанович, от руководства группой «Пространственный луч». Само расследование поручается участникам группы. Надеюсь, его важность не вызывает особых сомнений. Однако в связи с тем, что расследование затрагивает обстоятельства, касающиеся вашей семьи, вы, Иван Степанович, вправе принять самостоятельное решение о возможности своего участия в нем. В случае негативного решения обязанности руководителя группы будут переданы господину Бенкендорфу.

Прошу сообщить свое решение в ближайшее время.

Ваш Казим-бек. № 41-20».

Чиф спрятал бумагу и вопросительно посмотрел на Бена.

– Что? – удивился тот. – Не понимаю, что тебя смутило? Ну бурные биографии у наших родителей, и что?

– Помнишь слова этого Венцлава?

– Какие? – усмехнулся его приятель. – Он был весьма разговорчив. Прямо-таки вещал…

– Ты помнишь, какие…

– А-а-а, – чуть помолчав, вздохнул Бен. – То, что ты упырь? Уж не знаю насчет осинового кола, но нервы тебе надо подлечить. Кстати, Лу, где твой обещанный анализ крови? Лу, чего молчишь?

– А? – Девушка встрепенулась, словно ее отвлекли от каких-то важных мыслей. – Нормальный анализ. Лейкоциты в норме, РОЭ и сахар – тоже в норме.

– Ну и порядок, – наставительно произнес Бен, выразительно глядя на приятеля. – Упырь нашелся! Не надейся, не убедишь. Да он тебя специально из равновесия выводил, чудик! Неужели не ясно?

– Ясно, ясно, Бен. – Чиф произнес это машинально, глядя почему-то на Лу. Вот что, сходи-ка полей фикус!

– Я?! – Бен от возмущения даже привстал. – Ну знаешь! По-моему, мы вроде как делом заняты…

– И хорошо полей, – невозмутимо добавил его приятель. – Как понял?

– Так бы и сказал, что мне надо вон выметаться, – буркнул Бен, наконец-то сообразивший, что злосчастное растение совершенно ни при чем. – Лу, если он тебе будет глупости говорить, зови меня!

Чиф подождал, пока хлопнула входная дверь, затем повернулся к девушке:

– Лу, выкладывай! И не вздумай спрашивать:

«О чем?» – О чем? – невозмутимо осведомилась достойная сестра своего братца. Чиф вздохнул:

– Знаешь, ты своим тоном можешь Бена надурить, а меня не надо. Что там у меня с кровью?

Девушка молча встала, вышла в соседнюю комнату и вернулась с небольшим листком бумаги. Листок был аккуратно положен на стол.

– Что там, Лу?

– Читай, – девушка пожала плечами, – если не веришь. Все в норме!

– Лу! Ты же врач!

Лу не отвечала, затем вновь дернула плечами:

– Ладно. Между прочим, я прежде всего психолог и как специалист не хотела бы разговаривать об этом с тобой, пока ты не успокоишься.

– Я спокоен, выкладывай.

– Ну… – Девушка задумалась. – Кровь, если ты помнишь, состоит из плазмы, красных кровяных телец – эритроцитов, затем белых – лейкоцитов…

– Помню. Можешь не читать лекции.

– …а также кровяных пластинок, называемых иногда тромбоцитами. Все это у тебя в наличии, причем в оптимальном количестве…

– Не тяни, Лу! – поморщился Чиф.

– А ты не перебивай. Все выглядит нормально, но я решила исследовать кровь под микроскопом. Если помнишь, у нас есть новый микроскоп, их и в Сент-Алексе только начали выпускать. Я думала проводить исследования срезов мозга… В общем, у тебя картина такая…

Девушка вооружилась карандашом и начала что-то быстро рисовать на бумаге. Чиф внимательно следил, время от времени кивая, но затем словно застыл, не двигаясь с места. Лу между тем постепенно увлеклась, в голосе появился азарт ученого, сумевшего открыть нечто невиданное. Карандаш летал по бумаге, оставляя легкие следы в виде странных ромбов, окружностей и цилиндриков…

– Постой… – не выдержал Косухин. – Лу, ради Бога…

– Чиф? – Девушка удивленно подняла голову, оторвавшись от очередного рисунка, и вдруг поняла. – Джонни-бой, прости! Я дура! Господи, мне только лягушек потрошить…