Первая дочь - Эми Хармон

– Иди сюда, девочка, – сказал один, взмахнув веревкой с петлей.

Будто она собиралась вот так просто подойти, если он попросит, пробиться через блеющее стадо и позволить увести себя с веревкой на шее. У второго в руках был длинный кнут, а у третьего – коса, словно он заметил Тень со своего участка, примыкающего к подножию Храмовой горы, и решил, что с покосом можно подождать.

– Это жертвенные овцы хранителей Сейлока. Не смейте прикасаться к ним, – предупредила она, стараясь придать голосу побольше уверенности.

– Она разговаривает! – прохрипел самый крупный мужчина и щелкнул кнутом в воздухе.

Овцы жалобно заблеяли и задрожали.

– Ага. И у нее такой забавный говор… как у истландки, – добавил его сотоварищ с веревкой. – Это хорошо. Женщины Сейлока прокляты. Мы продадим ее дороже, если она не из наших мест.

– Эти овцы принадлежат хранителям. Хранителей защищает сам король.

– Король уехал. Вместе с воинами. Мы видели, как он ускакал, женщина. В Эббе война. Про это каждый знает. Сегодня нам его нечего бояться.

В карманах у Тени лежали камни, а кожаную пращу она обматывала вокруг пояса, поверх веревки. Она прикинула, каким оружием лучше воспользоваться, пращой или ножом, и остановилась на праще, поскольку ею можно было действовать на расстоянии, не приближаясь к бандитам. Тень искусно владела пращой, так она отгоняла волков. Теперь нашлись мужчины, которые хотели похитить не овец, а ее.

Овцы напирали, жались к ней, чувствуя затруднительное положение хозяйки, и сами тряслись от страха. Ей следовало скомандовать им, чтобы они разбежались, но женщина цеплялась за их успокаивающее тепло и слепое повиновение. Хотя блеяние уже походило на нестройный трубный рев, Тень не выпускала овец из-под своей власти.

Мужчина с косой и тот, что с кнутом, начали прокладывать себе путь, стремясь добраться до Тени с разных сторон. Они распихивали овец, но бреши тут же заполнялись стучащими копытами и напирающими телами. Овцы укоризненно блеяли. Мужчина с косой ругнулся и рубанул ближайшую овцу по шерстистой спине. Блеяние сменилось криком боли.

– Прекрати! – пронзительно закричала Тень.

Одна овца упала, остальные сбились еще плотнее, затаптывая раненое животное. Как бы то ни было, мужчина только усложнил себе задачу. Овцы ревели от ужаса, напирали и корчились, и бандит снова взмахнул косой. Широким веером брызнула кровь, и еще одно животное упало. Тень вскарабкалась на вершину валуна, под которым отдыхала, и пронзительным криком, исторгнутым всем ее телом, велела овцам бежать.

Что-то острое и обжигающее обвило ее левую руку. Оказалось, это кнут. Но Тень рывком высвободилась, не отвлекаясь от овец и заставляя их бежать, бежать, бежать. Повинуясь, животные бросились врассыпную, расходясь от валуна, как круги на воде. Но эти круги не были тихими и мягкими. Тяжелые, топочущие, они сбили на землю мужчину с косой, и она выпала из обагренных кровью рук. Двое других отступили, спотыкаясь и бранясь, а Тень спрыгнула с валуна и бросилась к пострадавшим овцам. У одной было перерезано горло. Животное, булькая кровью, в отчаянии смотрело на хозяйку. Утешая ее напоследок, Тень положила ладонь на черную голову, и животное затихло. Вторая овца пыталась подняться; глубокий разрез на боку превратил шкуру животного в подобие багрового ковра. Тень обняла ее обеими руками, помогая встать на ноги, но добилась только того, что вся вымазалась в крови.