Противостояние - Юрий Иванович

Язык был очень сложен и интересен для совершенствования в разгадывании. Но ведь для этого нужно было время! Тогда как Хозяин желал знать немедленно, о чем таком переговариваются его пленники. Но ведь, с другой стороны, подобные существа не вечны, нуждаются в частом сне, корме и отдыхе, уж это Ситиньялло усвоил давно. Так что никаких мер к инициации новой драки предпринимать не стал. Просто наблюдал и пытался расшифровать новый язык.

А два самца и дальше вели себя очень странно: после приема пищи они принялись резвиться в озере, словно лягушки во время брачного периода.

«Неужели они сумели договориться между собой и готовы разделить территории полюбовно? – дивилось бессмертное существо. – Или это у них такие ритуальные танцы перед решающим сражением? У аборигенов, как мне помнится, было нечто подобное. Жаль, тогда я не обладал такой совершенной памятью. Кстати, их прежние разговоры и обращения ко мне я понимал прекрасно, можно было попробовать и откликнуться. Особенно этому Умнику ответить стоило, он с таким азартом и готовностью предлагал любые подарки».

Подобные обещания Подрикарчера и в самом деле сильно заинтересовали. Если Птица больше ругался за отобранные его вещи и злобно употреблял для этого слишком уж сложные обороты, то Умник только посмеивался и говорил, что представит Врубу все, что угодно, пусть только попросит. Хозяин помнил, что так его называли съеденные им в юности аборигены, но, с другой стороны, как об этом мог узнать ныне появившийся здесь пришелец? Об этом даже «санитары космоса» не ведали.

И простая логика подсказывала: если этот человек так много знает и так легко, с очевидной радостью и благодушием обещает все, что угодно, то он может оказать некую помощь и добровольно. Хотя бы в том же вопросе по привлечению в недра необходимого для расплода контингента самочек. Дальше этого подарка мысли Подрикарчера не двигались. Для него это считалось в данный момент пределом мечтаний.

Но с другой стороны, времени много, спешить некуда. Первый и Второй накормлены, напоены и спят, значит, можно будет уже в следующем цикле досмотреть их поединок, развести по выделенным пастбищам, а потом… Потом можно будет и сделать попытку разговора с Умником.

«Смешно, конечно, будет выглядеть, – сам себе удивлялся Хозяин. – Я! И буду общаться со сгустком разумного белка, который я собираюсь употребить для своего усовершенствования. Это все равно как если бы эти пленники стали общаться с лягушками, перед тем как их съесть. Нет, еще мельче: с улитками, которыми питаются лягушки!..»

Неизвестно почему, но после таких мыслей сознание Подрикарчера неожиданно прояснилось, появилась бодрость и желание перевернуть горы. Сам-то он не понял, но его аморфное, многотонное тело испытало нечто сродни смеху, и эта встряска сказалась положительно на всех биорецепторах организма.

Только вот горы сворачивать было нельзя: могли пострадать пастбища с лягушками, да и сами уснувшие пленники. А вот заняться вредными, никак не поддающимися поимке летательными устройствами как раз стоило. Под хорошее настроение и охотиться в радость. С этими намерениями массивные телеса Подрикарчера стали просачиваться на более высокие уровни лабиринтов и каскадов пещер. Потому что именно там как раз и началась крупномасштабная война с жидкими заслонами из сетей, завалов и осыпей.

Вообще-то Хозяин мог единовременно заниматься сразу несколькими делами и следить, а то и воевать с десятком объектов одновременно. Хотя и в этой его многогранной раздвоенности интеллекта существовал предел. В данный момент он несколько отвлекся на сражение самцов, а впоследствии на детальную синхронизацию обоих новых языков общения, поэтому не слишком присматривал за обороной на верхних уровнях. Вот потому и весьма удивился, когда осознал, что рубежа обороны как такового уже не существует. Все обвалы спровоцированы, осыпи – тоже, а сети, настроенные хватать и уничтожать все, что движется, уничтожены сами. И самое поразительное: механических устройств в недрах оказалось десятикратно большее количество, чем прежде!

К летающим агрегатам добавились ползающие, вгрызающиеся в твердь пород, плюющиеся кислотами, огнем, едким газом и все разрывающимся железом. И все они действовали удивительно синхронно, в едином командовании, подчиняясь единым направлениям и весьма удачно, не просто подстраховывая друг друга, но и быстро откапывая своих металлических сверхпрочных собратьев из-под любых обвалов или оползней. Ну а само направление просматривалось более чем четко: вниз! К тем самым дремлющим после сытного ужина и водных процедур самцам.

«Они, конечно, не пройдут, – не сомневался Подрикарчер, но тут же вынужден был признать: – Хотя такой высокой организации у „санитаров космоса“ не было и в помине. А настойчивость вообще достойна восхищения. Пара циклов, и эти устройства таки доберутся до моих пленников. И по пути такого натворят!..»

Вот последняя мысль неожиданно и впервые за одиннадцать тысяч лет пробудила, а вернее, родила такое банальное чувство, как жадность. Все-таки плантации улиток создавались веками, каскады спокойных и тихих озер – тысячелетиями. Тучные стада лягушек – сколько Ситиньялло себя помнил. И как только он представил себе те завалы, которыми придется наглухо уничтожить механическую армию вторжения, ему стало плохо. Это наверху ничего страшного, там сухие от жара пещеры, и там ничего не растет, а внизу – плод всемерных усилий, личного гения и смиренной, старательной кропотливости. И вот из-за каких-то двух самцов, не способных к почкованию или репродуктивному размножению, все, что нажито непосильным трудом, пропадет?!

«Нет, все, конечно, не пропадет, – пытался сам себя успокоить Подрикарчер. – Десятая, нет, даже сотая часть имеет риск оказаться несколько в нерабочем состоянии. А что тогда получается? – Считать он умел феноменально, поэтому сразу подсчитал, сколько лягушек погибнет, сколько озер будет заболочено мхом и в итоге какой неурожай банального, пусть и не с человеческих тел белка не попадет для пропитания гигантского тела. – Ой! Да так мне и с голоду помереть недолго!» – вопило бессмертное существо, впервые попавшее под кошмарный каток паники. По здравому размышлению ему для нормальной подпитки хватило бы и одной миллионной своих неохватных запасов, но…

Жадность уже проснулась! Паника эту жадность удачно оседлала, ну и само благоразумие оказалось несколько затоптано в этой сутолоке мыслей и желаний. Существо впервые подумало, что пленников держать может оказаться себе дороже. Пусть при разведении людей и получится лучший белок, пусть это и поможет очистить сознание полностью, но и свои труды пускать насмарку никак не хотелось. А значит, имелось только четыре варианта развития событий.

Первое – отпустить пленников и потерять шанс очистить сознание от непонятных помех. Второе – уничтожить механическую часть вторжения и оказаться на грани голодного существования. Третье – дождаться все-таки самок и заняться выращиванием людей, не считаясь ни с какими потерями. Ну и четвертое – создать новое оружие для борьбы с агрессорами.

Почему-то вдруг Подрикарчер вспомнил, что он чрезвычайно могущественен.

«Зачем мне разрушать свои горы? Если я могу разрушить все, что летает и движется! Только вот как бы сделать? – Пока он раздумывал над этим, несколько его частей выползли под палящие солнца и стали фокусировать псевдоорганы зрения на окружающем пространстве. – И что там творится в пустыне? О! Неужели и самочки все-таки пожаловали? Как кричали эти придурки „санитары“, когда уничтожили огнем одну из моих сетей? Ах да: „Ура, ура, ура!“»