Братство талисмана - Клиффорд Саймак

Когда отряд пересек мост, Конрад ослабил хватку и Потрошитель обрел долгожданную свободу.

– Как только вернетесь к своим, прикажите поднять мост, – сказал Данкен предводителю бандитов. – Гнаться за нами не советую, если вы, конечно, не хотите возобновить знакомство с моим конем и Крошкой. Как вы могли убедиться, они обучены драться и разорвут ваших голодранцев в клочья.

Потрошитель молча заковылял обратно. Едва миновав ворота, он гаркнул на своих приспешников, послышался лязг цепей и скрип древесины, и мост начал мало-помалу подниматься.

– Пошли, – сказал Данкен, когда мост поднялся достаточно высоко. Пустив вперед мастифа, они направились по склону холма, доверившись слабо различимой тропе.

– Куда мы идем? – спросил Конрад.

– Не знаю, – отозвался Данкен. – Мне все равно, лишь бы уйти отсюда.

Крошка предостерегающе зарычал – на тропу неожиданно выступил человек. Сопровождаемый псом, Данкен приблизился к незнакомцу. Тот проговорил дрожащим голосом:

– Не беспокойтесь, сэр. Я Седрик, местный пасечник.

– Что тебе нужно?

– Я пришел указать вам дорогу, сэр, и принес немного еды. – Седрик нагнулся и поднял мешок, который лежал у его ног. – Кусок грудинки, окорок, сыр, – принялся перечислять он, – буханка хлеба и мед. Что касается дороги, я могу показать самую короткую и безопасную. Я прожил тут всю жизнь и потому знаю окрестности как свои пять пальцев.

– С какой стати тебе вздумалось помочь нам? Ты же человек Потрошителя; он упоминал про тебя – дескать, ты спас пчел, уберег их от Злыдней.

– Я вовсе не его человек, – возразил пасечник. – Он явился совсем недавно, а мой род обитает в здешних краях, почитай, испокон веку. Наш хозяин был добрым и справедливым, мы жили счастливо, пока пару лет назад – ну да, в Михайлов день будет ровно два года – не пришел Потрошитель со своими ублюдками и...

– Тем не менее ты остался с ним.

– Он пощадил меня, сэр, потому что я единственный умею обращаться с пчелами, а Потрошитель любит мед.

– Выходит, я был прав, – пробормотал Данкен. – Потрошитель захватил поместье силой, поубивав прежних обитателей.

– Точно, – подтвердил Седрик. – Ох и тяжелая настала пора! Сперва Потрошитель, потом – Злыдни, друг за дружкой, как сговорились.

– Значит, тебе известно, как нам поскорее очутиться вне досягаемости Потрошителя?

– Верно, сэр, известно. Я не заплутаю даже в темноте. Когда я сообразил, что происходит, то прошмыгнул на кухню, собрал чего поесть, перелез через палисад и стал дожидаться вас.

– А ты не боишься, что Потрошитель узнает о твоем поступке?

– Нет, – покачал головой Седрик. – Моего отсутствия никто не заметит. Я провожу все время с пчелами, сплю на пасеке, а сегодня пришел в дом из-за холода и дождя. Они решат, что я отправился обратно к пчелам. А что до меня, сэр, то, по правде сказать, я сочту за честь служить человеку, который одолел Потрошителя.

– Он тебе не нравится?

– Я его ненавижу, но в открытую мне с ним не тягаться, так что я действую исподтишка, врежу где получится.

– Пока давай мне, – проговорил Конрад, забирая у старика мешок. – На привале навьючим на Красотку.

– По-твоему, Потрошитель кинется в погоню? – справился Данкен.

– Не знаю, все может быть.

– Ты сказал, что ненавидишь его. Почему бы тебе не присоединиться к нам? Ведь тебя здесь ничто не держит.

– Я бы с радостью, сэр, но вот пчелы...

– Пчелы?

– Сэр, вы знаете что-нибудь о них?

– Крайне мало.

– Это удивительнейшие создания! – воскликнул Седрик. – Невозможно сосчитать, сколько их умещается в одном только улье. Но им требуется помощь человека. Каждый год матка должна откладывать яйца – одна-единственная, иначе улей ослабеет, пчелы начнут роиться и разлетятся в разные стороны. Ну вот, чтобы такого не случилось, нужен пасечник, который станет приглядывать за порядком. Он будет проверять соты. Выискивать лишних маток и уничтожать их; он убьет и старую матку, если чувствует, что сможет вырастить крепкую молодую...

– И потому-то ты останешься с Потрошителем?

– Я люблю своих пчел, – заявил старик, гордо расправляя плечи. – Я им нужен.

– Пчелы, пчелы, – проворчал Конрад. – Сколько можно болтать об одном и том же?

– Извините, – сказал пасечник. – Следуйте за мной и не отставайте.

Он двигался на удивление легко и свободно, как бы парил над землей этаким призраком, шел то медленно, словно на ощупь, то вприпрыжку, то почти бежал. Следом за ним путники миновали неглубокую лощину, поднялись на холм, опустились в распадок, взобрались на гребень следующего холма. В небе над ними сверкали звезды, клонилась к западу луна. С севера по-прежнему задувал холодный ветер, однако дождь прекратился.

Данкен ощущал нарастающую усталость. Тело не желало мириться с той резвостью, на которой настаивал без слов старый Седрик. Несколько раз он спотыкался, но на предложение сесть на коня ответил отказом:

– Дэниел устал не меньше моего.

С Данкеном произошла странная вещь: рассудок будто отделился от тела. Ноги несли его вперед, через мрак и бледный лунный свет, сквозь лес, по холмам и долинам, а мысли перемещались сами по себе, неизменно возвращаясь, впрочем, к тому дню, с которого все началось.