Леди Триллиума - Андрэ Нортон

Уже много лет нога ее не ступала на дороги и тропы Рувенды, и теперь самое время вспомнить былое. Поэтому, имея возможность выбрать себе любую свиту и любое — обычное или магическое — средство передвижения, Харамис предпочла пуститься в путь верхом на фрониале. И все-таки она надеялась, что, невзирая на все это, правнучатая племянница усмотрит в ее прибытии некий магический смысл.

Начать обучение девочки будет гораздо легче, если в ней обнаружатся кое-какие природные способности к магии. И хотя, судя по первому впечатлению, Майкайла скорее стала бы анализировать, почему именно то или иное заклинание действует, чем попыталась бы его прочувствовать, Харамис в качестве своей преемницы увидела именно ее, а значит, такие способности у девочки должны быть. Файолон же, по мнению Харамис, на эту роль вряд ли годился: во-первых, он мальчик, а во-вторых происходит из Вара.

Неторопливо пробираясь через болота, Харамис потратила еще четыре дня, за которые больше, чем хотела бы, сблизилась с рувенданской землей — в основном в виде липкой грязи. За долгую жизнь среди заснеженных вершин она почти забыла, как эта грязь выглядит. Снег можно легко отряхнуть, а то, что от него остается, мгновенно испарится, стоит только войти в теплое помещение. Грязь же прилипала к телу, засыхала и вызывала зуд. Харамис почувствовала огромное облегчение, выбравшись на Большую дамбу, где липкую колею сменила мощеная дорога. Здесь уже не нужно было все время смотреть под ноги, и Харамис с любопытством огляделась по сторонам. В окрестностях Цитадели почти всю зиму идут дожди, но этот денек выдался на редкость теплым и солнечным. Добравшись до зеленого холма, на котором стояла столица Рувенды, Харамис с удовлетворением заметила распустившиеся, несмотря на зимний сезон, черные цветы Триллиума. В пору ее детства Черный Триллиум был чудом и необычайной редкостью. А потом наступило время, когда этот цветок остался единственным, и его хранила Великая Волшебница. Но с тех пор, как Харамис и ее сестры одолели Орогастуса, растения эти волшебным образом распространились по всему холму. Теперь они — столь же обычное явление, как сорная трава. «И наверняка, — подумала Харамис, — так же мало ценятся».

В Цитадели она появилась в то время, когда кончается утро и начинается день. Король приветствовал ее с величайшим изумлением.

— Госпожа, вы оказываете нам великую честь, — начал он с некоторым беспокойством в голосе. — Чем можем служить?

Королева же, видимо, восприняла появление Харамис без свиты и без предупреждения как старческий каприз.

— Вы, должно быть, утомлены, госпожа.

Повинуясь королевскому взгляду, к ним заспешила экономка.

— Позвольте прислуге отнести ваши вещи в комнату для гостей и позаботиться о животных. А сами отдохните с дороги.

Десять дней путешествия среди зимы на весьма своенравном фрониале (его мало беспокоили горы, но болота он ненавидел) подточили не только физические силы Харамис, но и ее самообладание.

— Можете обойтись без церемоний, — коротко сказала она. — Мой приказ касается не вас двоих, а Майкайлы.

— Майкайлы? — Король выглядел озадаченным.

— Вашей дочери Майкайлы, — сквозь зубы подтвердила Харамис. Она всю жизнь не переносила дураков, а после стольких лет одиночества почти забыла придворные манеры. К тому же, будучи Великой Волшебницей, она не заботилась о том, что о ней подумают люди. — Шестой из ваших семерых детей. Вы ведь еще помните ее, правда?

Король изобразил вымученную улыбку:

— Да, разумеется, я ее помню. Но она ведь еще маленькая девочка. Что вы от нее хотите?

К счастью для терявшей остатки самообладания Харамис, королева мыслила более практически. Эта пара вдруг напомнила Харамис собственных родителей — короля Крейна, рассеянного ученого, и королеву Каланту, рассудительную и спокойную. Королева отослала экономку проследить за тем, чтобы в комнате для гостей было все необходимое и чтобы слуги перенесли туда багаж волшебницы и позаботились о фрониалах. Айю, которая, как и ожидала Харамис, вертелась возле экономки, королева тут же отправила разыскать принцессу Майкайлу и немедленно привести ее в небольшую гостиную. Затем она пригласила в эту гостиную Харамис, усадила ее в самое удобное кресло и приказала служанке подать еды.

— Обед скоро будет, — объявила королева, — но, может быть, вы не откажетесь от сушеных фруктов с сыром?

Харамис уселась прямо, стараясь не выдать свою усталость. На улице под ярким солнцем она чувствовала себя хорошо. Но здесь, несмотря на яркий огонь, было мрачно и сыро. Белая Дама взглянула на короля который последовал за ними и теперь неуверенно топтался у двери. Было видно, что он предпочел бы заранее подготовить Майкайлу к встрече с ее престарелой родственницей. Судя по всему, то же самое должна была чувствовать и королева, но она лучше это скрывала. «А может быть, — подумала Харамис, — королю и впрямь трудно припомнить Майкайлу. Он, видно, не очень-то обращал на нее внимание, раз думает, что она до сих пор маленькая».

Подали угощение, и Харамис вежливо за него принялась, едва сдерживая нетерпение, хотя и понимала, что ведет себя неразумно: зачем волноваться, если Айя вот-вот приведет девочку?

Но Айя вернулась одна.

— Где моя дочь? — требовательно спросила королева.

Служанка выглядела невеселой.

— В Цитадели ее нет, ваше величество. Боюсь, что они с лордом Файолоном опять отправились в какую-нибудь экспедицию.

Королева погрузилась в кресло и потерла переносицу, как будто на нее неожиданно навалилась головная боль. Новость была, несомненно, для нее неприятна, но Харамис чувствовала, что в самом факте нет ничего необычного. Действительно, единственной реакцией королевы оказалось лишь мягкое: «Почему сегодня?»

Зато король, кажется, совсем не понимал, что происходит. Харамис же такое поведение было хорошо знакомо. Ее сестра Кадия имела привычку неделями пропадать в болотах в сопровождении одного лишь охотника-ниссома Джегана. Она так много времени проводила среди ниссомов, что ее сделали почетным членом одного из племен.

— В экспедицию? — вспыхнул король. — Что это значит? Уж не хочешь ли ты сказать, что моя дочь бродит одна по болотам?

— Нет, ваше величество, — поспешно ответила Айя, — я уверена, что она не одна. У них с лордом Файолоном много друзей в селении ниссомов к западу от холма. И я не сомневаюсь, что они взяли с собой по крайней мере проводника.

Король готов был взорваться. «Мужчины, — подумала Харамис, — все время спрашивают не о том, что действительно важно». И задала вопрос:

— Куда они могли направиться?

— Месяц назад я слышала их разговор о каких-то древних развалинах вверх по реке Голобар, — сказала Айя, — но тогда они пришли к заключению, что уровень воды недостаточно высок, чтобы лодка могла туда добраться. Разумеется, — добавила она, — с тех пор прошло много дождей.

Харамис знала, о каких развалинах идет речь, хотя сама там никогда не бывала. Они находились на стыке Черной и Зеленой Топей, примерно посередине между истоком Голобара и его устьем — местом слияния с Нижним Мутаром, до которого от Цитадели один день пути в западном направлении. Итак, один день уйдет на то, чтобы добраться до Голобара, и, видимо, в лучшем случае неделя, чтобы подплыть к руинам, принимая, конечно, во внимание…