Ересь внутри - Роберт Хейс

— Они могут позволить себе выпивку, — проворчал Шустрый.

— Хорошо им, — сказал Мослак и легонько ткнул Бетрима локтем в ребра. — Они уже здесь?

— Нет.

— Скоро должны быть. Я их не сильно опередил, — раздался за их спинами голос Шустрого, который занял место Бетрима у стены.

Черному Шипу это не понравилось, но он промолчал.

— Как ты собираешься провернуть дело? — спросил Мослак.

— Бросим монетку? — предложил Бетрим.

— У тебя есть?

Бетрим что-то буркнул и повернулся к Зеленому:

— Дай монетку, парень.

— Зачем?

— Просто дай, и все!

Зеленый заворчал, но сунул руку в карман и вынул оттуда бронзовую монету. Несколько мгновений он смотрел на нее, а потом шлепнул в выжидающе протянутую пятипалую ладонь Бетрима.

— Орел или решка? — спросил Бетрим.

Мослак покосился на Черного Шипа.

— Решка.

Монетка подлетела в воздух, закрутилась, поблескивая в тусклом свете фонарей, и упала обратно в руку Бетрима. Мослак нетерпеливо уставился на нее.

— Вот дерьмо!

— Всегда ставь на орла, — усмехнулся Бетрим и спрятал монету в карман.

— Эй, погоди…

— Заткнись уже, Зеленый! — рыкнул Мослак. — Они здесь.

На улице показались восемь мужчин. Шестеро из них были крепкими бугаями, которые явно хорошо знали, как вести себя с непрошеными гостями. Еще один был куда мельче, хорошо одет и шел первым. Восьмой же двигался в центре группы, закутавшись в черный плащ и укрыв голову капюшоном. Похоже, никто не опасался засады — все спокойно и неторопливо направлялись к таверне. Вот только за голову того, что в капюшоне, была назначена награда. И награда достаточно привлекательная, чтобы Босс согласился на большой риск. Группа безо всякой спешки скрылась в таверне.

— А вот и они, — сказал Мослак, в предвкушении потирая руки. — Пять минут?

— Вроде того, — согласился Бетрим.

— Отлично. Зеленый, ты останешься снаружи. Следи за дверями и мочи любого, кто попытается войти. Шустрый…

— Да-да, я возьму на себя окно.

Шустрый двинулся к таверне, на ходу снимая с плеча лук и поглаживая пальцами колчан стрел, словно юную прелестницу. Что-то в этом зрелище вызвало у Бетрима отвращение.

— А почему я должен оставаться снаружи? — недовольно насупился Зеленый.

— Потому что мы с Черным Шипом на этом собаку съели. Ты с нами впервые, вот и стой на стреме.

Зеленый заворчал, но спорить дальше не стал. Каждый знал свое дело, и теперь им оставалось только ждать.

— АХ ТЫ СУКИН СЫН! И ЭТО ТЫ НАЗЫВАЕШЬ УДАРОМ?!

Мослак всегда любил драматизм. По сравнению с ним Бетриму не хватало пылкости. Или же желания получить по морде.

Мослак влетел в таверну через двери спиной вперед, чудом сделал несколько шагов, а затем, не удержавшись, рухнул на пол, попутно перевернув стол. Двое сидевших за ним мужчин вскочили с кресел — на их лицах застыло нечто среднее между замешательством и испугом — и постарались убраться подальше от растянувшейся на полу огромной брюзжащей груды мяса.

Секундой позже в дверях показался Бетрим. Каждый его шаг по направлению к Мослаку сопровождался низким гортанным ревом. Все глаза в таверне устремились на него — стало быть, отвлекающий маневр удался.

— Золотые сиськи Пельсинги, это же Черный Шип! — закричал один из восьмерки, хорошо одетый коротышка. — Он пришел за нами! Убить его!

Не самый лучший вариант развития событий, но все равно неплохо. Двое из восьми погибли прежде, чем успели подняться на ноги, — одному топор Босса раскроил череп от макушки до челюсти, а второму вспороли шею кинжалы Генри. Эта сумасшедшая сука еще и жутко скалилась, рассекая плоть. Алая кровь фонтаном брызнула на стол.

Бетрим взревел, выхватил топор и ринулся на врага. Раздался глухой стук, один из громил с удивлением нащупал внезапно впившуюся в шею стрелу, и ноги его подкосились. Лезвие топора глубоко врезалось в лицо бедолаги, отбросив тело, а самого Бетрима окатило кровью.

Он развернулся как раз вовремя, чтобы перехватить руку еще одного нападавшего с зажатым в ней тяжелым мечом. От удара в лицо Бетрима подбросило в воздух, перед глазами заиграли яркие огоньки, а во рту появился медный привкус. На него наступал бугай куда здоровее его самого. Жестко ударившись о стену, Шип все же успел блокировать второй удар противника.

Бетрим плюнул в лицо здоровяка, со всей силы двинул закованным в металл коленом ему в промежность, а затем врезался изуродованным шрамами лбом в лицо мужика — один раз, второй, третий. Бугай отпрянул, зажимая руками превратившийся в кровоточащее месиво нос, и замер. Раздалось бульканье, изо рта показалась алая пена, а потом он просто мешком рухнул на пол. Бетрим увидел Генри — ее уродливые губы сложились в злобную ухмылку, с лезвий кинжалов капала темная кровь.

— Чокнутая сука, — сказал Бетрим, рванувшись вперед и на ходу задев ее плечом.

В ответ Генри одарила его звериным оскалом, обнажив полный набор желтеющих, но по большей части здоровых зубов.

К этому моменту лишь двое из восьми еще стояли на ногах. Один — гигант, возвышавшийся над всеми, кроме Мослака, тоже весьма немаленького. Второй — тот самый разодетый коротышка, который опознал Черного Шипа.

— Не стой на месте! — визгливо кричал он на гиганта. — Убей их!

Здоровяк осмотрелся, понял, что шансы совсем не в его пользу, и бросил свой меч на пол.

— Черт с ним, — сказал он и поднял руки, постепенно отступая к двери.

Мослак отошел в сторону, давая гиганту пройти, но все время пристально следил за ним. Генри всем своим видом демонстрировала желание прикончить его, но держалась. А Босс в это время прокладывал себе путь к разодетому.

— Черт! — прошипел тот, опустив меч.

Босс прижал коротышку к стене, на его черном как ночь лице заиграла металлическая ухмылка. Нужно быть крутым парнем, чтобы заиметь полный рот металлических зубов, и Босс, как ни крути, подпадал под любые критерии крутости, считал Бетрим.

— Постой, — подал он голос и двинулся вперед. — Могу я задать ему вопрос?

Босс скосил глаза на Бетрима и пожал плечами:

— Валяй, Шип.

Бетрим смерил пристальным взглядом богато одетого мужчину, прижатого к стене. Тот явно нервничал, что в данной ситуации было вполне естественно, а его чудное одеяние покрылось темными пятнами пота.

Светлые сальные волосы прилипли к голове, а взгляд налитых кровью глаз стремительно перебегал с одного разбойника на другого.

— Как ты так быстро узнал меня? — спросил Бетрим.