Тайна похищенной башни - Александр Рудазов

«Чайка» вышла из гавани Чревалидо в два часа дня. Во всяком случае, именно столько показывают сейчас часы Колобкова. Они по-прежнему идут по московскому времени. Вот на часах Грюнлау – десять часов утра. А корабельный хронометр, настроенный на Гринвичский часовой пояс, сообщает, что сейчас одиннадцать.

Однако в этом мире все они ошибаются. На Эйкре нет часовых поясов. Время везде одно и то же.

К тому же сутки вдвое дольше, чем на Земле.

Отплытие прошло без осложнений. «Чайка» простояла у причала считанные часы, и не успела заинтересовать больших людей. Ею не интересовался Наместник Города, не интересовались и Наложницы Владельца. Возможно, уже сегодня в Чревалидо станет известно о том, что натворил в Наранно удивительный корабль без весел и парусов… но будет уже поздно. Гребные галеры Юберии не угонятся за крейсерской яхтой на дизельных двигателях.

Стуча деревяшкой, Колобков вошел в капитанские апартаменты и окинул присутствующих отеческим взором. Два совершенно одинаковых пятнадцатилетних подростка и два старика неопределенного возраста.

Любимые сыновья даже не заметили появления бати. Они увлеченно дрались за место у компьютера. Гешка сидел на стуле, крепко уцепившись за сиденье, Вадик скрипел зубами, пытаясь его стянуть.

– Моя очередь играть! – возмущенно выкрикнул Гешка, пытаясь отпихнуть брата.

– Ну пусти, я только на пять минут! – в очередной раз дернул Вадик.

– Хрен тебе, дятел! Если тебя пустить, ты жопой к стулу прирастешь!

– А ты будто не прирастешь, козлодой?!

– Ша, братва лихая! – гаркнул Колобков, стуча тростью о стену. – Чего не поделили? Кому тут влындить? Папа сегодня добрый, папа всем раздает подарки! У папы теперь есть удобная палка!

Близнецы резко замолкли и прекратили драться. Бросая неприязненные взгляды на отца, они неохотно отошли от компьютера и вытянули руки по швам.

– Диктатор вернулся… – чуть слышно пробормотал Вадик.

– Ага… – тихо согласился брат. – Ща всем влетит…

К их счастью, Колобков отвлекся на Каспара и Бальтазара. Толстый, длинноволосый и бородатый старик в колпаке весело отплясывает посреди комнаты. Другой старик – лысый, длинноусый, с китайскими чертами лица – невпопад распевает на неизвестном языке.

При виде тысячелетних волшебников, поющих и пляшущих под караоке, Колобков почувствовал, что чего-то не понимает в этой жизни. Он несколько секунд стоял неподвижно, с интересом разглядывая своих необычных пассажиров. Перевел взгляд на экран и задумался, когда эти старые пни успели выучиться читать по-русски.

Потом до Колобкова дошло, что на текст песни Каспар с Бальтазаром даже не глядят. Если они и могут его прочесть, то не пытаются. Просто поют под музыку что-то свое.

– Алё, деды!.. – наконец заговорил Колобков. – Вы чего тут творите?

– А?.. – посмотрел на него мутным взглядом Каспар. – А ты кто такой? Ты его знаешь?..

– Я его не знаю, – подозрительно покосился на Каспара Бальтазар. – И тебя я не знаю. Ты кто?

– Полагаю, у нас сейчас есть более важный вопрос. Кто ты сам такой?

– Что-о-о?! – возмутился Бальтазар. – Ты что, старый дурак, не помнишь мое имя?!

– Не помню. Так как тебя зовут?

– Я тоже не помню… – признался Бальтазар. – А ты помнишь?..

– Я?.. Я хочу выпить чаю! Почему бы нам не вскипятить чайку?

– Эта мысль заслуживает внимания, безусловно. У кого сахар?

– Последний раз, когда я его видел, он был у меня в руке… где он?..

– Да, куда ты его дел? – тщательно осмотрел ладони Каспара Бальтазар.

– Так, деды, хватит дурковать, – вмешался Колобков. – Завели мне тут патефон. Где ваш третий?

– Третий? Какой еще третий?

– Ну этот, негр который. Мельхиор его зовут, кажись.