Страж - Кэтрин Ласки

– Скажешь? Кому? Эдме, ты куда?

– К вашему вождю.

– Что? – Киран не сдержала изумления.

– Ты передашь ему то, что мы тебе сказали? А понимаешь, что нам за это будет? – жалобно спросила Инглисс, не отставая от маленькой волчицы ни на шаг.

– Раньше нужно было думать.

– Но какой толк рассказывать это Дунбару МакХиту? И что ты ему скажешь?

– Что скажу? – Эдме резко остановилась. Взгляд ее единственного глаза пронзал былых обидчиц насквозь. – Я скажу, что буду служить в Страже не как член клана МакХитов, а как волк-одиночка!

Обе подруги рухнули на брюхо и принялись ползать в пыли у лап Эдме, умоляя ее не ходить к вождю. Но волчица оставалась непреклонной: она твердо вознамерилась добраться до Каррег Гаэра МакХитов.

Теперь всё встало на свои места. Понятно, почему она ничего не чувствовала на тумфро: с тем местом Эдме ничего не связывало. И неужели ее мать выгнали из клана? Впрочем, это уже не важно. Сейчас важно, что она, несмотря ни на что, страдала не зря. Она честно выиграла гаддерглод. Пусть она и не малькад, но место в Страже заслужила и будет выполнять свои обязанности прямо и смело. И то, что Эдме всю жизнь держалась в тени других членов клана, ей не помешает. Глубоко внутри себя волчица знала, что она достойна Стражи.

* * *

А в это время Фаолан переносил огромную бедренную кость Гром-Сердца с места ее гибели туда, где она нашла Фаолана и стала его кормилицей.

Гром-Сердце умерла во время землетрясения, когда Фаолану едва исполнился год. На нее свалился огромный валун, оглушив и сильно поранив. Так она и лежала, истекая кровью. Когда спустя несколько месяцев после гибели медведицы Фаолан впервые наткнулся на ее череп, тот выглядел ужасно огромным, пустым и безжизненным, особенно в лунном свете. Сейчас же, спустя два года, сквозь него уже проросла новая жизнь. Всю поверхность кости покрывали мох и лишайник; в одной из глазниц расцвел огуречник.

Теперь серебристый волк не смог бы сдвинуть череп с места, даже если бы захотел. Так что пусть он останется памятником изменчивой, вечно возрождающейся жизни на земле. Но остальные-то кости Фаолан может перенести на новое место и соорудить из них друмлин, который будет символом жизни в небесной Урсулане.

Интересно, дошла ли Гром-Сердце до Урсуланы? Да, она умерла, но ее дух вполне еще мог странствовать по земле. Может, у нее остались неоконченные дела? Гвиннет, знакомая масковая сипуха, как-то говорила Фаолану, что так бывает со скрумами – духами сов: они попадают в Глаумору только после того, как закончат все дела на земле. И своим друмлином волк надеялся подать душе медведицы, ее лохину, знак, что с ним, с Фаоланом, всё в порядке и что Гром-Сердцу уже не обязательно дольше оставаться в этом мире.

Он уже вырезал историю их совместной жизни на запястной кости и спрятал ее отдельно от других. Больше выгладывать ничего не нужно. Положив бедренную кость Гром-Сердца поверх друмлина, Фаолан понял, что совершил правильный поступок. Кость лежала так красиво, словно это и было ее законное место.

Серебристый волк почувствовал, что с его плеч разом спал тяжелый груз. Когда на небе появились первые звезды, он поднял морду и завыл:

Ты, Гром-Сердце, уходи,

Оставь кости позади!

Ты закрой свои глаза,

Чтоб не падала слеза.

Не гляди назад с тоской,

Песню грустную не пой.

В Урсулане тебя ждет

Звезд блестящих хоровод.

Выше к звездам поднимайся,

На земле не оставайся!

Обернись ты дымкой светлой

И подай мне знак небесный.

Сын твой смотрит на тебя

И прощается, любя.

Он уже не тот щенок,

Что прожить один не мог.

Он не сгинул, не пропал,

Стражем он дозорным стал.

Не тревожься ты о нем,

Его взгляд горит огнем.

Помнит он чудесный год,

Как мы жили без забот.

Помнит он вкус молока,

Помнит, как текла река,

Нежный взгляд и сердца бой…

Только ты иди, не стой.

Не волнуйся, уходи,

Оставь кости позади!