Мето. Дом - Ив Греве

Я возвращаюсь на свое место. Красс бросает на меня полные отчаяния взгляды. Ему кажется, что я его покидаю. Я улыбаюсь ему в ответ.

Ближе к вечеру Красс просит меня вернуться в спальню. Он вынимает все свои вещи из шкафа, чтобы сосчитать их. Он прижимает майки к лицу и гладит свитера.

— Все нормально, ты доволен?

— Да, хорошо здесь.

— Ну что, тебе понравилось петь?

— Сегодня я так и не решился попробовать. Я слушал, это было так красиво. Я потренируюсь в одиночестве на неделе. Скажи, ты не знаешь, что случилось с учителем? Почему он инвалид? Это с рождения?

— Нет. Это был несчастный случай. Я даже не знаю, кто мне об этом рассказал. Ты увидишь, это коснулось всех учителей.

— И ты знаешь, что произошло?

— Они взбирались по южной стороне вулкана и сорвались. А так как все они были связаны одной веревкой, то все и упали.

— Вот оно как… Ну и история! Могу я вечером надеть под куртку свитер?

— Если хочешь. Тебе что, холодно?

— Нет. Мне просто нравятся мои свитера. Они так приятно пахнут. Мы сами стираем свои вещи?

— Нет. Каждое утро ты будешь находить их чистыми. Ночью, пока мы спим, всю работу выполняют феи или домовые.

— Ты разговариваешь со мной как с маленьким.

— А ты и есть маленький. Кроме того, у меня нет другого объяснения. На самом деле никто не знает, как это происходит.

Я смотрю на часы и говорю:

— Скоро будет ужин. Пойду попробую поговорить с Цезарем насчет твоего пальто.

Мы выходим из спальни и направляемся в игровую. Я надеюсь встретить там Марка, которому смог бы доверить Красса. Мы входим в зал и видим, что все места заняты. Слышны смех, ругань и даже свист. Я замечаю Марка, который наблюдает за Клавдием и Павлом, играющими в уголки.

Эти двое всегда вместе, с тех пор как один был подопечным другого. В Доме дружба между маленьким и большим случается редко. Как правило, инициация создает определенное напряжение в отношениях. Старший часто несет наказание по вине младшего и думает только о том, как бы побыстрее от него избавиться. Иной раз дело даже доходит до мести.

— Марк, можно, я оставлю тебе моего малыша на пять минут? Мне надо увидеться с Цезарем.

Марк жестом приглашает Красса присесть. Я ухожу не сразу и мгновение смотрю на них.

— Красс — красивое имя, да? — говорит Марк.

— Да.

Мой друг показывает на игровое поле:

— Ты знаешь правила?

— Нет.

— Это интересная игра. Посмотри, если понравится, я тебя научу. Ты можешь идти, Мето. Мы никуда не денемся.

Я едва успеваю выйти из комнаты, как меня громко окликают:

— Мето! Мето! Где твой подопечный?

— Цезарь, я как раз иду к вам. Я доверил Красса Марку.

— За него отвечаешь ты…

— Мне надо поговорить с вами наедине.

— Что-то случилось? Его вырвало? Он что-нибудь сломал? Он…

Я решаю дождаться, когда он даст мне заговорить. Я смотрю на свои ботинки. Цезарь понимает мое молчание:

— Ладно, рассказывай!

— Я по поводу его пальто…

— Ах да. Мне сказали. Наври ему.

— Я не хочу его обманывать.

— Солги. Правды он не узнает. Давай прямо сейчас.

Он оставляет меня. Разговор окончен. Я возвращаюсь.

— Ты уже пришел? — спрашивает Красс.

— Да. Похоже, Цезарь ждал меня у дверей. Твое пальто… его не сожгут. Тебе его вернут, когда будешь уходить, если… если ты их попросишь об этом.

Павел, который собирался бросить кубик, замер с поднятой в воздухе рукой и уставился на меня:

— И ты ему поверил?

— Цезарь ему так сказал, — проговорил Клавдий со значением.

— Ну, если Цезарь сказал… — повторил Павел.

За ужином обстановка крайне напряженная. Цезарь 1 встает с многообещающей улыбкой на лице. Красс спокоен. Я чувствую себя виноватым перед ним. Но Цезарь прав. Когда Красс вырастет, он сможет понять и принять правду. К тому же меня уже не будет рядом и он не сможет меня упрекнуть за то, что было. Я «сломаюсь» задолго до этого.

Все ребята сидят на своих местах и ждут в абсолютной тишине. Цезарь 1 начинает:

— Первое: Кезон и Децим подрались. Наказание: 24 часа холодной комнаты. Исполнение: немедленно. Второе: Красные вмешались слишком поздно. Наказание: круговая пощечина. Исполнение: сегодня в 8 часов вечера в спальне. Приятного аппетита!

Децим и Кезон встают и идут за Цезарем 5. Они с трудом сдерживают слезы. Я испытал это наказание на себе. Между собой мы называем его холодильником. В этой темной тюрьме температура никогда не поднимается выше нуля градусов. Там они смогут многое понять о себе и друг о друге. Для того чтобы выжить, им придется стать заодно.

Цезарь поднимает вилку. Можно начинать отсчет. За столом старших все обмениваются взглядами: кто гневными, кто — безразличными или смиренными. Красс шепчет мне на ухо:

— Тебя не было там, когда все произошло. Ты ничем не рискуешь.

— Я тоже Красный, поэтому это касается и меня.

Малыш смотрит на меня с ужасом.

— Ничего не понимаю! — он выдерживает паузу и спрашивает снова:

— Круговая пощечина — это больно?

— Увидишь, по-разному бывает.

Не переживай. Со мной это не впервой. Главное, Красс, не ешь слишком много сегодня.

Ровно в восемь Цезарь 3 заходит в спальню с небольшой черной сумкой в руке. Все старшие подходят к нему, и каждый по очереди берет деревянный жетон с номером. Мне достается номер 14. Затем мы встаем кругом, соблюдая порядок в соответствии с жетонами. Цезарь встает в центре круга и спрашивает, готовы ли мы.

— Я начинаю. Внимание… 1… 2… 3…

Услышав свой номер, Первый замахивается и сильно ударяет по лицу Второго, который поворачивается и дает пощечину Третьему, и так до номера 16, который бьет Первого. Цезарь лишь отсчитывает по три секунды между ударами.

— 13… Хлоп. 14… Хлоп. 15… Хлоп. 16…

Хлоп.

Конец. Цезарь протягивает сумку, и каждый возвращает жетон на место. Мы ложимся в постели. Октавий был тринадцатым и влепил мне как следует, несмотря на отсутствие среднего пальца. Я шлепнул Тиберия так, что его мягкая щека аж зазвенела. Цезарь уходит. Красс сидит у кровати, закрыв уши руками. Я хочу его успокоить:

— Ну, видишь, я не умер.

— Вы могли бы бить не так сильно!

— У нас нет выбора. Если кто-то будет притворяться, Цезарь назначит второй круг. Тогда все станут бить еще сильнее, чтобы прекратить это наверняка.