Аделаида: путь к Тьме - Ульяна Муратова

— Да я не из этой… среды, — он обвёл камеру взглядом. — Хотите какой-нибудь напиток? Кофей? Или поесть?

Разум зацепился за слово «кофей» и заставил присмотреться к посетителю, которого словно больше никто не замечал. За столом в общей камере сидели четыре женщины, но на гостя они не кинули даже мимолётного взгляда, продолжая поливать помоями какую-то Настю. Одетый в тёмное мужчина неопределённого возраста от тридцати до пятидесяти оценивающе смотрел на меня. Со старомодной стрижкой «маллет» в стиле восьмидесятых он выглядел, как привет из прошлого.

— Вы следователь?

— Нет, я маг. И здесь я расходую много силы, чтобы на нас не обращали внимания. Давайте поговорим где-то ещё, я хочу предложить вам сделку.

Сделку? Мне? Зачем я ему нужна?

— А если я откажусь от вашего предложения?

— Тогда я верну вас обратно в темницу, никто и не заметит.

Почему-то слово «темница» в его устах показалось уместным и правильным.

Словно во сне я вышла вслед за ним из камеры. Никто даже головы не повернул в нашу сторону. Я ждала, что дежурный нас остановит, но он уставился в телефон и даже не отреагировал, когда мы прошли мимо. Ни в одном из длинных коридоров, ни на выходе нас не окликнули. Бронированные двери странный гость открывал одним прикосновением. Его ладонь всякий раз окутывала густая темень, и металлическая дверь с лязгом отворялась. Пройдя бесконечный лабиринт проходов и вереницу коридоров, мы оказались на улице. Я посмотрела на утреннее небо.

— И что дальше?

— У меня к вам предложение, госпожа Аделаида. У нас, к сожалению, очень мало времени на разговор. Я ищу потенциальных жён для императора из другого мира. Ваша кровь дала хорошую реакцию на совместимость с ним, и я приглашаю вас поучаствовать в конкурсе невест.

Я как-то сразу ему поверила. Видимо, ничему меня жизнь не научила.

— И когда?

— Портал? Через два часа, как раз успеете заехать с близкими попрощаться. Они ещё дома.

— Вы за ними следите? Как вы вообще меня нашли?

— Мы тщательно подходим к вопросу отбора претенденток, — одними губами улыбнулся он и поправил воротник старомодного плаща. На солнце сверкнули массивные, грубой работы перстни. — Мы обратили внимание на вас после осмотра, который вы проходили в институте, но ваш арест стал для нас большим сюрпризом. Мы даже на какое-то время потеряли вас из виду. Потребовалось время, чтобы разобраться в вашей системе правосудия. Давайте я посвящу вас в детали позже, сейчас у нас действительно мало времени.

— Как вас зовут?

— Шарито́н Торвиа́ль, Верховный маг Альмендри́и.

— Понятно, — заторможено кивнула я.

Происходящее всё ещё казалось странным сном. И этот Шаритон в латунных перстнях и подводке для глаз отлично в него вписывался. Он усадил меня в машину, и мы отправились домой. Адрес был ему известен. Для пришельца из другого мира маг вообще неплохо ориентировался в окружающей действительности. Однозначно лучше меня.

Подъездная дверь открылась, выпуская соседа с восьмого этажа. Тот буркнул какое-то приветствие и двинулся в сторону магазина. Мы поднялись на наш этаж и позвонили в дверь.

Открыл отец, и его глаза при виде меня стали просто огромными.

— Ты что тут делаешь? — изумлённо просипел он.

— Она пришла попрощаться, — Шаритон бесцеремонно задвинул меня в прихожую и захлопнул за собой дверь. — Меня зовут Шарито́н Торвиа́ль, я маг из мира, который называется Карасте́ль. Не мне вам объяснять, что Аделаида попала в крайне неприятную ситуацию. У меня есть отличное решение — участие в конкурсе невест в нашем мире. Заключим магический договор, Альмендри́я — империя, которую я представляю — возьмёт на себя денежное обеспечение всех претенденток даже в случае проигрыша. Мы знаем, что Ида невиновна, у нас она будет жить спокойно, обучаться магии. Здесь её ждёт темница, а у нас — обеспеченное будущее и возможность стать императрицей. Вот само соглашение, ознакомьтесь.

Повинуясь жесту, прямо из воздуха возник магический документ. Шокированные родители уставились сначала на него, потом на меня, а затем на Шаритона. Несколько бесконечно долгих минут они молчали, осознавая ситуацию.

Потом отец быстро пробежал договор глазами. Он, как ни странно, был составлен на русском.

— И что же, мы её больше не увидим? — спросила мама, утирая набежавшие слёзы.

— Зависит от обстоятельств. Порталы существуют, но по очевидным причинам в этот мир Аделаиде лучше не возвращаться. Если мне правильно объяснили, то сегодняшний побег из тюрьмы только усугубил её положение, — равнодушно ответил маг.

— Ида, что же ты творишь? Ты же сделала только хуже! Если до этого у нас и были крошечные шансы, то теперь точно нет! — сжал кулаки отец, сурово сдвинул брови, но подумал несколько мгновений и всё-таки вернулся к чтению договора.

— Подписывай, — прошептала мама. — Наверное, другой мир — лучше, чем тюрьма. Подписывай, дочка! И помни, что мы тебя очень любим. Пусть у тебя всё сложится хорошо! Береги себя, девочка моя…

Она прижала меня к себе, и щека стала влажной от её слёз.

— Какие-то вещи ей собрать с собой? — спросил отец.

— Нет, ничего не нужно. Наш мир не приемлет вещей из других миров.

— У вас есть доказательства, что вы маг? — выглянул из своей комнаты средний брат.

Шаритон вытянул руку, и над его ладонью заклубился тёмный сгусток. Братишка завороженно наблюдал за происходящим.

— А мне с ней можно? — с надеждой спросил он.

— Нет, только невесты. Аделаиде повезло, что она подходит. Иначе я ничем бы не смог помочь.

— И что теперь? — как-то обречённо спросил отец, и от его голоса всё внутри оборвалось.

— Папа, мама, простите меня! Я не специально! — я стиснула родителей в крепком объятии.

— Ты можешь остаться, как-то вернуться в камеру, выйти по УДО… — неуверенно начал отец.

— Игорь, какое УДО?.. — всхлипнула мать.

— Мало ли, могут и поменять законы со временем…

— Не хочу. Не хочу жить в тюрьме! Я невиновна! Я не сделала ничего плохого! Почему я должна сидеть в тюрьме? — голос сорвался.

— Госпожа Аделаида, подписывайте договор, и вас отвезут на место открытия портала. Мне ещё нужно успеть вылечить двух маленьких девочек, — поторопил меня Шаритон.

Утирая слёзы, я вышла из дома в последний раз. Меня душила тоска. Я любила родителей, братишек, наш дом. У меня было множество подруг и друзей. Я бы ни за что не ушла в другой мир, если бы не угроза страшного тюремного срока. От десяти до пятнадцати… Это же вся моя сознательная жизнь!