Месть? - Зула Верес

Подходя к парочке, я невольно опустила глаза, потому что наткнулась на слишком заинтересованный, изучающий взгляд нагловатых темно-серых глаз из-под стильных очков.

— Самая лучшая? — протянул он мне руку, аккуратно освобождаясь из объятий влюбленной подруги. — Сергей.

Я не спешила отвечать, потому что ощущала себя неловко в компании этой странной парочки.

— У самой лучшей подруги нет настроения? — улыбнулся брюнет.

Я хотела ответить что-то колкое, но тут сон истончился, и я словно вынырнула из-под толщи воды. Сердце стучало с перебоями, в висках неприятно кололо, а сорочка была влажной и липла к телу.

Похоже, эти люди — из моей прошлой жизни, о которой я тоже помнила очень смутно. Несмотря на то, что память молчала об имени той белокурой девушки, я почему-то была уверена, что она — действительно моя лучшая подруга. Отголоски моего теплого отношения к ней все еще колыхались в моем сердце, но как бы я ни мучилась, вспомнить, как ее зовут, так и не получилось.

А вот тот парень, Сергей, отчего-то вызывал у меня отторжение, хотя понять, из-за чего, я точно так же не смогла. Возможно, с ним связано что-то неприятное в моей жизни?

И вообще, почему мне приснился этот эпизод?

«Вспомни сама!» — как будто кто-то шепнул в голове. Опять этот голос! «Вспомни и исправь!»

Знать бы еще, что я должна вспомнить и что исправить! И если это связано с моей предыдущей жизнью, то как я смогу что-либо исправить там, если сама я здесь?

В раздумьях пролежала до самого утра, но ничего путного в голову не приходило, как и тот голос, похоже, возвращаться не собирался.

Когда за окном посветлело и в комнату просочились первые солнечные лучи, ко мне, легонько постучав, заглянула Софи.

— Можно? — несмело спросила она тоненьким голоском.

— Конечно, Софи, проходи! — улыбнулась я. — Доброе утро!

— И тебе доброе утро! — ответила она и, подойдя к кровати, нерешительно остановилась в метре от меня.

— Садись, маленькая! — постаралась я улыбнуться как можно благожелательнее, хлопнув рядом с собой.

— А ты меня уже вспомнила? — спросила она, прежде чем присесть.

— К сожалению, нет, — грустно ответила я, понимая, что для нее это очень важно. — Но я обязательно вспомню, родная, вот увидишь!

— Ну хорошо, — согласилась девочка, забираясь ко мне с ногами. — Элеонора сказала, что это ты не специально про нас всех забыла, что иногда такое случается, когда человек ударяется головой.

— Она правильно все объяснила, — я взяла Софи за руку и погладила. — А давай ты мне расскажешь, что мы делали вместе, может быть, это поможет мне быстрее всё вспомнить?

— Ага, Андреас тоже меня об этом попросил, — призналась девочка, устраиваясь удобнее. — А с какого времени тебе начать рассказывать? С самого начала?

— Давай с самого начала, — предложила я, обрадовавшись возможности узнать как можно больше о жизни Эвелины, в тело которой судьба меня забросила.

Кстати, хорошо бы еще взглянуть на себя в зеркало, ведь я даже не знаю, как теперь выгляжу! Улучу момент и попрошу у сестренки зеркальце, а пока нужно внимательно слушать «свою биографию».

— Ты всегда была очень веселой и непоседливой, — между тем охотно просвещала меня Софи. — Ну… до тех пор, пока… сама понимаешь, о чем я.

— Понимаю, — тихонько ответила я.

Ведь родителей лишилась не я одна, но и эта маленькая, хрупкая девочка, которая вместо того, чтобы выслушивать утешения от старшей сестры, вынуждена играть ее роль. Думаю, ей тоже нелегко пришлось, пусть эта история и не оставила ее калекой физически, но моральную травму ей она, без сомнения, нанесла немаленькую!

— Так вот, — продолжила девочка, — мы с тобой были очень дружны, ты мне дарила всякие безделушки, помогала с уроками, когда у мамы времени не было. Мы любили ходить в дальний лес за ягодами, и у тебя всегда получалось набрать больше всех, даже больше мамы и папы!

— А они… ну, мама и папа, какими были? — спросила я. — У тебя нет их изображений?

— Конечно, есть! — вскочила с места Софи. — Сейчас я принесу!

И сестренка умчалась за фотографиями, а я осталась лежать, потому что, как бы ни хотела тоже подвигаться, ноги мои наотрез отказывались меня слушаться.

— Вот! — буквально через десять секунд в мою ладонь опустился красивый медальон размером с крупную брошь. — Это было твое, просто Элеонора попросила пока тебе не показывать… ну… из-за того, что ты плакала…

С каким-то необъяснимым трепетом я нажала на выступающую еле заметную кнопочку, и медальон раскрылся. С обеих его сторон на меня смотрели две миниатюрные фотографии. Поняв, что изображения расплываются из-за наполнивших мои глаза слез, я смахнула их и сфокусировала зрение. Но это… это же они!!!