Лорды гор. Любовь и корона - Ирмата Арьяр

Явился он эффектно: влетел в ворота (Летта как раз стояла у окна, ожидая, когда ее позовет отец) на изумительно прекрасных белых конях со сверкающими инеем гривами, со свитой из «снежных дьяволов» – воинов и магов, чьи лица украшали затейливые морозные узоры. Нелюди. Ласхи.

Почти сразу за Леттой пришли слуги, и она, подхватив юбки, почти бежала, чтобы успеть к появлению гостя в зале.

Он стремительно, рассыпая вокруг дивные отблески северных сияний, вошел в душный тронный зал, где по сторонам королевского трона уже стояли обе младшие дочери Роберта – опозоренная и невинная – и их фрейлины. И словно свежим морозным ветром повеяло. Даже легче дышать стало. Наверняка северянин магию применил, хотя в Гардарунте запрещено магичить без особого разрешения короля.

Ни у кого из гардарунтских рыцарей не было столь красивых длинных волос, шелковыми нитями рассыпавшихся по белоснежным латам. Ни у кого не было такой чистой фарфоровой кожи и вместе с тем такого мужественного лица с резковатыми, словно высеченными из белого льда чертами.

Игинир сразу остановил на Летте взгляд необыкновенных мерцающих глаз, выхватив ее лицо из десятка других женских лиц. Он улыбнулся, и сердце девушки екнуло.

Никогда она не видела такой улыбки, предназначенной, казалось, только ей – открытой, светлой, словно к ее сердцу радужный мост протянули и по нему скатился клубок счастья. Улыбка, отработанная десятилетиями политических интриг, – одернула она себя.

Как все королевские дочери, Летта прекрасно знала родословные крупных аристократических семей цивилизованного мира, осведомлена была и о способностях их представителей. Кронпринц Игинир занимался внешнеполитическими связями Северной империи, и кого еще назначать представителем жениха и отправлять за невестой, как не обладателя сногсшибательной дипломатической улыбки?

Король приветствовал гостя, представил его дочерям, и опять Летта на миг попалась в ловушку магического взгляда. Даже покраснела, помнится.

Гость поговорил о тягостях пути по равнинному бездорожью, Роберт посплетничал о спесивом характере лордов Белогорья, о погоде, а потом этак невзначай сообщил:

– Ах, да, у нас тут небольшие изменения в брачном договоре, надо бы с твоим отцом согласовать.

– Какие? – Игинир принял свиток из рук королевского секретаря, развязал ленту, пробежал текст взглядом.

– Ничего особенного, – Роберт небрежно махнул рукой. – Сущий пустяк: всего лишь имя невесты поменялось. Виола передумала, а Виолетта согласилась вместо нее принять руку и сердце твоего батюшки. Никакой ведь разницы, приданое то же самое, девицы – близнецы, на одно лицо.

– Не сказал бы, что на одно лицо, – возразил северянин, резко повернул голову к несчастной Виоле, и та аж пошатнулась под его пронзительным взглядом.

Что-то понял о ней посланник императора, так как его взгляд изменился, словно потяжелел, а уголки красиво очерченного рта, опустились. «Даже не стесняется магичить, наглец», – разозлилась Летта. Стало обидно за сестру. Она же не виновата. Ни в чем. Да за такое нежное и доброе сердце как у Виолы, еще побороться надо, а не плевать мысленно в ее сторону!

Выражение злости застыло на лице Летты, когда принц повернулся к ней и одарил таким же просвечивающим взглядом.

Многоликий ласх, – вспомнила принцесса характеристику его магии. Не обычный синий маг Севера, которому подвластен воздух и холод, а один из немногих, сохранивших такое редкое наследие древних айров, как способность изменять тело и видеть скрытое сквозь морок.

Летта под его взглядом опустила ресницы, – привыкла уже скрывать любой проблеск мысли, чтобы не заклевали старшие сестры, – и выдавила фальшивую до оскомины приветливую улыбку, почти оскал.

Не могла она мило улыбаться, когда именно в этот миг осознала как никогда четко, какая судьба ее ждет – недолгая жизнь стекляшки в окружении молотов – снежных дьяволов, которым она на один зуб.

«Обломится еще ваш зуб!» – упрямо сжала она губы.

До рождения императорского сына, которого Роберт обещал благословить огнем, ее жизнь будет драгоценной, оберегаемой. Ну, а что будет после, зависит только от нее.

Выживать Летта умела. Она всю жизнь в королевском гадюшнике среди змей и скорпионов росла, научилась за восемнадцать лет.

Она другого боялась: беззащитности перед колдовством.

Бездарность не была бедой в равнинном королевстве, где магией владели только короли, передавая тайну дара по мужской линии. Да еще, по слухам, магичили жрецы Безымянного бога, а остальные жители гардарунтцы либо не были магами, либо сжигались за колдовство жрецами.

Но в северной стране, где все аристократы – маги, где у принцессы нет и не может быть друзей, Виолетте придется очень сложно. Не лучше ли бежать и потеряться? Лучше, но глупо даже надеяться. Во-первых, – зима на дворе, во-вторых, – маги в охране, чтоб их владыка мертвых Азархарт всех прибрал.

Виолетта надеялась придумать что-нибудь в ближайшем трактире, где кортеж остановится на привал. Не зря же отец при прощании надел ей на палец кольцо с рубином и сказал тихо, на самое ухо:

– Совсем плохо станет – брось кольцо в огонь. В любой, хоть в трактирный очаг, хоть в факел, хоть надсвечкой подержи. Я помогу тебе.

И подмигнул. «Беги, дочка!» – так поняла Летта слова прожженного рыжего интригана. Договор формально будет соблюден: ведь король Роберт передал дочь представителю жениха. А то, что невесту потеряли по дороге – не его вина. Да он еще с женишка моральный ущерб за разбитое отцовское сердце потребует!

Но, как оказалось, путь свадебного кортежа лежал мимо всех трактиров королевства, а факелов и костров северные маги не жгли из чувства самосохранения. Какие могут быть костры для ледышек!

***

Перебирая свои скудные воспоминания, невеста императора не заметила, как уснула, устроив голову на груди державшего ее всадника.

Очнулась она от того, что кто-то непрерывно тряс ее за плечи и орал то на ухо, то куда-то в сторону:

– … ничего доверить нельзя, тем более человека! О чем ты думал? Почему ей уснуть позволил? Сейчас это слишком опасно!

И этот кто-то наверняка звался Яррен.

– Да, учитель, – насмешливо отвечал ему Игинир, но развивать тему, что яйца курицу не учат, не стал.

– И чего тут смешного? – тут же вскипел горец. – Пока мы тут спорим, темная тварь может щупальца выкинуть и зацепить девчонку. А душу спящего уволокут – вовек не разбудишь. Буди ее сам, нечего было меня звать, я вам не камеристка.

И принц ему не принц, и принцесса девчонка, и король не король. Да этот парень со всеми на одной короткой ноге, – развеселилась Виолетта. Но продолжала изображать обморочную. Этой придворной наукой девушка владела виртуозно.

– Да и я, как видишь, не служанка, – фыркнул северянин.