Время гарпии - Пирс Энтони

— ДОГОВОРИЛИСЬ, — просигналил экран и посветлел от удивления. — ДЛЯ ТВОЕГО ВОЗРАСТА ТЫ ОЧЕНЬ МОЛОДО ВЫГЛЯДИШЬ, ВОЛШЕБНИК.

— Эликсир молодости убавил мне семьдесят с лишним лет. Но по исполнении своей миссии я вернусь в истинный возраст.

— А КОГО ТЫ ПРИВЕЛ С СОБОЙ?

— Со мной Глоха, дочь гарпия и гоблинши, которой я помогаю в поисках подходящего мужа, Синтия, некоторое время назад превращенная мною в крылатую кентаврицу и сейчас направляющаяся к Чериону и Чекс, а также Тристан, обращенный мною в жучка.

— НИКАКИХ ЖУЧКОВ! НЕ ПОДПУСКАЙ ЕГО БЛИЗКО К МОЕЙ ПРОГРАММЕ.

— Как скажешь. Мне, правда, казалось, что ты боишься не столько жучков, сколько вирусов. Но наше предложение относится как раз к Тристану. Ему всегда хотелось найти себе занятие, связанное с переработкой информации, и мы подумали, что он смог бы стать твоим помощником. Решили оказать тебе услугу.

— Я НЕ ВЕРЮ В БЕСКОРЫСТНЫЕ УСЛУГИ.

— А мы хотели бы попросить об ответной услуге.

— ВОТ ТЕПЕРЬ ТЫ ДЕЛО ГОВОРИШЬ. ЧЕГО ТЕБЕ НАДО?

— Ничего особенного. Просто укажи нам простой, надежный и безопасный путь отсюда к жилищу Чериона.

На мгновение экран потускнел — Конпутер думал. Потом по экрану побежали строки:

— МОГУ НАПРАВИТЬ ТЕБЯ ПО ТРОПЕ, ВЕДУЩЕЙ ЧЕРЕЗ НЕВИДИМЫЙ МОСТ К ЖИЛИЩУ ГОЛЕМА ГРАНДИ. ГОДИТСЯ?

— Вполне. Гранди, конечно, тот еще фрукт, своим язычком отбреет и волшебника, но зато его жена Рапунцель просто очаровательна.

— А ЧТО Я ПОЛУЧУ ВЗАМЕН? КЕМ БЫЛ ТВОЙ ТРИСТАН ДО ТРАНСФОРМАЦИИ?

— Троллем.

— НИКАКИХ ТРОЛЛЕЙ! ОДИН ИЗ ЭТОЙ БРАТИИ УКРАЛ У МЕНЯ МОСТ СОПРОТИВЛЕНИЯ!

— Ему самому не хочется быть троллем. Я могу придать Тристану любой облик, который устроит и его, и тебя. Хочешь, он станет котом…

НЕТ.

… или мышью…

— МЫШЬ… — замигал экран, — ЭТО ТО, ЧТО НАДО.

Трент пожал плечами.

— По мне, пусть будет хоть весенним цыпленком.

— МЫШЬ ЛУЧШЕ.

Глоха подавила смех. Весенние цыплята пользовались дурной славой из-за того, что быстро старели и теряли всякую привлекательность. В некоторых отношениях они походили на гарпий. Однако мышей она тоже не жаловала, и решительно не могла взять в толк, зачем серая зверушка могла понадобиться машине. Но в конце концов это дело Конпутера.

Трент протянул руку к прическе Глохи, и жучок, перемахнув ему на ладонь, тут же превратился в серую смышленую мышку. Трент посадил мышь перед Конпутером. Зверек сделал круг, и его путь оказался отмеченным на экране светящейся линией.

— ПРЕВОСХОДНО! — Конпутер просто светился довольством.

— А теперь будь добр, покажи нам дорогу, — напомнил ему Трент.

— СЛЕДИТЕ ЗА МЫШЬЮ.

Мышь побежала к стене, к выходу, которого Глоха раньше не приметила. Да что там не приметила: она готова была побиться об заклад, что еще мгновение назад никакого выхода, равно как и входа, там не было. Впрочем, ничего подобного Глоха делать не стала: если биться обо что ни попадя, недолго и шишку набить.

Когда они вступили в новый туннель, мышка пискнула.

— Спасибо, Тристан, — улыбнулась Глоха, присев и погладив бывшего тролля по серой спинке. — Надеюсь, что здесь тебе будет хорошо.

— Но я все-таки не пойму, зачем машине мышь, — сказала Синтия, когда вся компания двинулась дальше.

— Я так понимаю, — ответил Трент, — что мышь приносит очень большую пользу, помогая людям связываться с машиной. Возможно, им легче иметь дело с мышкой, чем напрямую с Конпутером, поскольку сами они не машины и мышку считают чем-то подобным себе. Так или иначе с мышиной помощью можно обрабатывать больше информации за более короткое время. Это связано с особой магией: в Ксанфе она мало кому доступна, но Путер в ней толк знает. Конечно, есть люди, которые не любят мышей, связаны они с машинами или нет. Однако Конпутеру и это на руку: его мышь будет пугать некоторых посетителей пещеры, а он останется как бы и ни при чем.

Глоха сообразила, что Путеру с его привычками не очень нравилось все время быть хорошим, и Тристан пришелся ему очень кстати. Теперь появилась возможность малость повредничать, будучи формально к этому непричастным.

Пока она размышляла об этом, они вышли из туннеля и оказались у самого Провала.

— Так скоро? — изумилась Глоха, глядя сверху на окунувшееся в пропасть маленькое облачко.

— Конпутер меняет реальность вокруг себя, — напомнил Трент. — Он создал для нас быструю тропу.

— Слишком быструю, — буркнула Глоха, смекнув, что если ходить такими тропами, их совместное путешествие завершится очень скоро. Чего ей вовсе не хотелось.

Подойдя по тропе к обрыву, Трент попробовал ногой воздух и, удовлетворенно кивнув, шагнул вперед:

— Да, он на месте.

— Ой! — воскликнул Синтия. Точнее, она воскликнула «О-О-О-Ой», поскольку в ее возгласе оказалось целых четыре «О».

— Это невидимый мост, — пояснила Глоха. — Конпутер о нем упоминал.

— Я думала, он шутит.

— Нашла шутника, это же машина.

— Должно быть, мост навели, пока ты была у Коралла, — благодушно заметил висевший в воздухе над бездной волшебник.

Подлетев к нему, Синтия осторожно прикоснулась к невидимому сооружению и удивленно покачала головой.

— Надо же, здесь и вправду мост.

— Мост не мост, а я лучше перелечу, — заявила Глоха. — Хватит с меня невидимого великана, после него меня воротит от всего невидимого.

— Ты права, я тоже полечу, — поддержала ее Синтия. — Как хорошо, что у меня есть крылья.

Неожиданно она повернулась к Тренту и пылко произнесла:

— Спасибо тебе, волшебник, спасибо за то, что сделал меня крылатой. Я никогда не была бы так счастлива ни оставшись девушкой, ни сделавшись обычной кентаврицей. Но скажи, что побудило тебя придать мне именно такое обличье?

— Так сразу и не скажешь, все произошло по наитию, и руководствовался я скорее чувствами, чем разумом. Ты была очаровательна, и я не хотел лишить тебя твоей человеческой красоты, но мне не понравилась мысль о том, что ты поселишься среди кентавров. Этот народ… тоже не без недостатков. Теперь я могу сказать, что хотя наверное поступил неправильно, результат оказался вовсе не плохим. Ты, по-моему, довольна, а уж твоей прелести превращение точно не повредило.

Синтия покраснела и, чтобы скрыть румянец, полетела вперед. Для Глохи причина ее смущения была очевидна: крылатая кентаврица по-прежнему находила волшебника исключительно привлекательным, и сама гоблинша, по правде сказать, вполне разделяла ее чувства. Ей не хотелось признаваться в этом даже самой себе, однако дело обстояло именно так. Однако ни она, ни Синтия не хотели бы оказаться превращенными в обычных женщин из человеческого рода, даже если бы волшебник пленился ими, оказался неженатым и действительно был бы таким молодым, каким выглядел. Глоху ее нынешний облик вполне устраивал: более того, различие в видовой принадлежности придавало некоторым ее игривым мыслям особую пикантность.