Яга - Дарья Кривоногова

С головы княжны свалилась татарская шапочка, и полыхнула волна почти белых с золотистым отливом волос. Ступа ускорялась, качаясь то вверх, то вниз, а удивительные волосы молодой красавицы перехлестывали черные космы Бабы Яги. Так и ушли в красный закат. Девушка успокоилась, еще крепче прижалась к груди ведьмы, и прошептав «спасибо, матушка», задремала.

Летели долго, а достигнув родных просторов, Баба Яга скомандовала:

– Высыпай здесь свои магические зерна! Это не твои дети. Все порастет травой, и ты забудешь о своем кошмарном пленении.

Молодая женщина послушалась, развеяла семена над полем и кошель с высоты сбросила, только и промолвила:

– Как высоко!

На этом все и закончилось. Баба Яга долетела до ближайшего русского поселения, высадила пассажирку у ворот частокола, махнула помелом на прощание и скрылась в предрассветной дымке.

Молодая женщина поклонилась в пояс своей спасительнице и постучалась в ворота русской крепости Путивль.

На месте развеянных детей в поле проросла гречиха, и люди полюбили это растение, даже стали называть его «русским хлебом», а Яга вернулась в свою избушку и историю эту крепко позабыла. Время для нее остановилось. Оно тянулось медленно-медленно, как загустевшая патока. В ожидании всегда так, но Баба Яга ждала, а обещанный богами герой все не шел и не шел.

В поисках бумаги миновали еще три года, а затем еще три. На Руси найти настоящую бумагу Бабе Яге не удалось, и тогда ведьма решилась на дальний поход. Леший Аука собрал на дорожку лукошко с лепешками, запеченным рябчиком и лесной луковкой. Яга проверила все боевые зелья, прокрутила в голове все новые наговоры, забралась в ступу, махнула на прощание плотным серым платком, который она надевала только в дальнюю дорогу, и унеслась в предзакатное небо.

Полетела ведьма к холодному морю, к крестоносцам – у них-то бумага должна быть! А как же иначе-то? Они же там просвещенные, как-никак!

В марте 1312 года, подобно мокрому снегу, она вывалилась из низких туч на головы встревоженных войной рижан – мокрая, замершая, уставшая, взъерошенная, злая и ужасная – на саму себя ворчала, а заодно и на весь остальной мир, но мир об этом пока не знал.

В те годы у рижан и так проблем хватало, война с ливонским орденом затянулась на целых пятнадцать лет, а крестоносцы то одну крепостишку оттяпают, то другую, да и своих ведьмочек в округе с избытком по лесам и чащобам баловало. С войной беда, так еще эти мерзкие колдуньи то курей украдут, то детей.

Их, конечно изредка ловили и обвиняли в совокуплении с Дьяволом, затем жгли на костре, топили в бочке, либо давили камнем. Но честные граждане, как правило, обвиняли и казнили не совсем тех, а если точнее, совсем не тех женщин.

Яга сразу в город не пошла, да и крепостные ворота были закрыты. Она эти стены запросто перемахнула бы, да только вот действовать надо было с осторожностью. Не зря же в такую даль летела, чтобы в первый же день тревогу среди рижских стражников поднять. Поэтому терпеливо дождалась утра, пристроилась в хвост пешего каравана каких-то ободранных попрошаек, да так и вошла в приоткрытые по этому случаю ворота. Для пущей пользы ведьма решила напустить в округу непроницаемого тумана. Достала из сумы веточки белены, и раскрошив в ладонях, дунула труху по ветру, тихо приговаривая волшебный наговор «Клубись, затуманься!»: «Доухати слепь обманом! Глава и пята водицей ходити! Разлитися млеком густо!»

И туман пришел с Даугавы – плотный, белый, осязаемый. Заволокло все окрестности непроницаемой мглой. В таком тумане вытяни руки перед собой, и растопыренных пальцев не увидишь.

Баба Яга проверила увесистый кошель с золотыми монетами на поясе и пошла по узким улочкам Риги.

На что она надеялась, одним богам известно. Яга думала, что здесь раздобыть чистую бумагу будет не трудно, имея за душой золотишко и твердое желание именно купить необходимое, а не разрушать это несчастный городишко, распугивая толстых, усатых стражников, не отличающихся особой бдительностью.

Она даже прошествовала до высотной башни Домского собора и неожиданно получила из-за угла сырым поленом по голове. Земля рванулась к лицу и Баба Яга потеряла сознание.

– Где я? – прошептала она через сутки. Веки с трудом раскрылись и ничего не увидев, закрылись обратно. Превозмогая боль в затылке, она призадумалась и прошептала.

– Думала, помру хоть, а теперь вон оно как. Пленили меня изверги коварным образом. Убью всех, но сначала рассмотрю тех, кто меня стреножил.

Тяжелая кованая дверь каземата громыхнула и, впустив тусклый свет в сводчатую камеру, замерла, немного скрипнув. К прикованной ведьме пожаловали посетители.

– Это она? – спросил властный голос. – Эта попрошайка действительно ведьма?

– Да, ваше преосвященство, – ответил писклявый заискивающий голосок.

– Клаус, это настоящая ведьма? Надеюсь, ты не заставишь меня вновь жечь на костре простых рижских горожанок?

– О! Что вы, ваше преосвященство! – залепетал кто-то. – Это, вне всякого сомнения, настоящая колдунья! У нее с собой было золото и сушеные травы! Она косматая, воняет дымом и жареными лягушками! И самое главное, она не понимает нашу речь!

– Да? Интересно! Те тринадцать старинных дукатов были у нее?

Слуга утробно закашлялся, выплевывая мокроту, но быстро пролепетал:

– Да, да! Это ее деньги, и они были в черном вонючем мешочке на поясе.

После этих слов воцарилась тишина.

– Подними голову, исчадие Сатаны и ее любовница! – пискляво закричал кто-то по-немецки. – Ты достойна смерти и примешь ее завтра с первыми лучами солнца. Всеочищающее пламя святого костра инквизиции заберет твои грехи. Ты предстанешь перед Господом очищенная, и даже, возможно, попадешь в рай, ибо Господь наш милосерден и всемогущ, но ты попадешь в ад и будешь пить там расплавленное олово, а черти, прислужники Сатаны зальют горящий свинец в твою воронку греха.

Яга кашлянула и промолвила:

– Ты, милок, не мог бы говорить по-человечески, по-русски, а то шибко непонятно.

– О! Иисус Христос! – воскликнул начальственный голос. – Она разговаривает на каком-то восточном дикарском диалекте!

– Это язык руссов, – ответил слуга. – У нас есть толмач.

Полный мужчина почесал свисающий подбородок и распорядился.

– Так зови его, брат Клаус, а я поднимусь в покои собора.

– Да, ваше преосвященство!

Хлопнула дверь, забренчала связка железных ключей, шаги удалились и, все стихло.

Баба Яга пошевелилась и поняла, что прикована тяжелой цепью к вмурованному в стену массивному кованому кольцу – за ноги, но пошевелить руками все равно не смогла, потому что кто-то намотал на ее тело целую бухту вонючей пеньковой веревки!

– Батюшки-матушки, – заулыбалась ведьма. – Да неужто они меня убить вознамерились?