Трава - его изголовье - Лайан Герн

Я глубоко сожалел о своем решении уйти с Племенем и не раз перебирал в голове причины столь рискованного выбора. С одной стороны, я заключил договор и посвятил Племени свою жизнь. С другой – винил себя за тщеславие. Я хотел постичь и развить ту часть своей натуры, которая досталась мне от отца, от семьи Кикута, от Племени: темное наследие, дарующее таланты – предмет моей гордости. Я охотно поддался на уговоры, мне не хватило мудрости различить в них лесть, притворство и жестокость, мною попросту манипулировали. Интересно, есть ли у меня шансы спастись от преследования?

От мыслей голова шла кругом. Я шел будто в тумане. Посреди дня я немного поспал в канаве у дороги и проснулся от холода. Сохранить тепло поможет только движение. Я обогнул город и, спускаясь по горе, увидел за рекой дорогу. Течение казалось не очень сильным из-за половодья, вызванного грозами, которые некогда задержали нас в Цувано. Берега выправили, деревянный мост так и остался разрушенным. Я заплатил лодочнику за переправу на другой берег. Так поздно уже никто не путешествовал, я оказался его последним клиентом. Лодочник с любопытством разглядывал меня. Вряд ли он из Племени, но мне было неловко в его присутствии. Я покинул лодку на противоположном берегу и быстро зашагал прочь. Когда я обернулся на повороте дороги, лодочник все еще смотрел вслед. Я кивнул на прощанье – он не ответил.

Стало невыносимо холодно, тело пронизывал влажный ледяной ветер. Я пожалел о том, что не позаботился о ночлеге. Если попаду в буран до следующего селения, то вряд ли выживу. До Ямагаты несколько дней пути. На границе феодов стоят посты, но, несмотря на письмо Ихиро и внешность слуги, мне не хотелось проводить там ночь – слишком много любопытных людей, слишком много стражников. Оставалось только продолжать путь.

Наступила ночь. Даже с моими тренированными глазами было трудно различать дорогу. Дважды я сбился с пути, пришлось возвращаться по своему следу. Один раз я провалился в какую-то канаву с водой, промочил ноги до колен. Завывал ветер, из леса доносились странные звуки, и на ум приходили легенды о чудовищах и оборотнях, появилось такое ощущение, что за мной шагают мертвецы.

К тому времени как на востоке начало розоветь небо, я промерз до костей, меня всего трясло. Я обрадовался рассвету, но он не спас меня от мороза. Зато утро напомнило, насколько я одинок. Впервые закралась мысль, что если на границе феодов встретятся люди Араи, то придется сдаваться. Они отведут меня к Араи, но перед этим наверняка накормят и дадут напиться горячего. Меня посадят у огня и заварят обжигающий чай. Я уже ощущал лицом тепло пара, руками – чашку. Погрузившись в фантазии, я не заметил, как сзади появился человек.

Чье-то присутствие за спиной просто поразило меня, и я резко обернулся. Как мог я не услышать звук шагов по дороге, дыхание? Я опасался окончательной потери слуха. Казалось, путник свалился с неба или пришел по воздуху, как привидение. Тут я понял, что передо мной действительно покойник, если разум мой не помутился от истощения. Это был неприкасаемый, Е-Ан, которого замучили до смерти люди Араи в Ямагате.

От изумления я чуть не упал в обморок. Кровь отлила от головы, и я покачнулся. Е-Ан удержал меня от падения вполне реальными руками, сильными и грубыми, с запахом дубленой кожи. Земля и небо закружились, темные пятна поплыли перед глазами. Е-Ан опустил меня на землю, бережно поддерживая голову. В ушах стоял оглушительный рев. Я сидел, сгорбившись, а он удерживал меня, пока не стих шум и не прояснилось в глазах. Я посмотрел под ноги. Трава покрылась инеем, мелкие осколки грязного льда лежали между камнями. В кедрах завывал ветер. Помимо него, единственным звуком был стук моих зубов.

Е-Ан заговорил. Узнать его голос не составило труда.

– Простите меня, господин. Я напугал вас. Я не хотел вас встревожить.

– Мне сказали, что ты умер. Передо мной живой человек или дух?

– Ну, возможно, я и умер на некоторое время, – прошептал он. – Так решили люди Араи и выкинули мое тело у болота. Но Тайный Бог имел на меня иные виды и послал обратно в этот мир. Моя работа здесь не завершена.

Я осторожно приподнял голову и посмотрел на Е-Ана. У него появился свежий шрам, недавно заживший, от носа до уха, несколько зубов отсутствовали. Я взял его руку, подтянул к себе и увидел изуродованные пальцы без ногтей.

– Я должен просить у тебя прощения, – сказал я, борясь с приступом тошноты.

– На все, что случается с нами, воля Бога, – ответил он.

Я усомнился, что Господь может уготовить человеку истязания, однако промолчал.

– Как ты нашел меня?

– Ко мне пришел лодочник и сказал, что переправлял юношу, похожего на вас. Я ждал добрых вестей. Я знал, что вы вернетесь. – Он поднял котомку с обочины дороги и принялся развязывать ее. – В конце концов пророчество должно сбыться.

– Что за пророчество?

Я вспомнил, как жена Кенжи назвала его умалишенным.

Е-Ан промолчал. Он достал два пирога из проса, помолился и протянул один мне.

– Ты всегда меня кормишь, – сказал я. – Боюсь, я не смогу есть.

– Тогда выпейте.

Е-Ан протянул грубую флягу из бамбука. Я сомневался, что спиртное пойдет на пользу, но нужно было хотя бы согреться. Когда напиток достиг желудка, снова нахлынула ревущая темнота. Подступила тошнота, и я еще долго сотрясался в неистовых приступах.

Е-Ан цокнул языком, словно лошади или быку. Он обладал терпением человека, привыкшего иметь дело с животными, хотя кожевник сталкивается с ними перед самой их смертью и снимает с них шкуру. Когда я пришел в себя, то сказал, что пора продолжать путь.

– Куда вы направляетесь? – спросил он.

– В Тераяму. Я там перезимую.

– Что ж, – произнес он и, как обычно, замолчал. Е-Ан молился, прислушивался к внутренним голосам, о чем-то раздумывал. – Хорошо, – наконец сказал он. – Мы пойдем через горы. Если идти по дороге, вас остановят на границе, к тому же этот путь займет много времени, до Ямагаты не добраться до снегов.

– Через горы?

Я посмотрел на остроконечные вершины, простиравшиеся на северо-востоке. Дорога из Цувано в Ямагату проходила у подножия гор, а Тераяма лежала прямо за ними. Над горной цепью висели низкие серые облака с тусклым влажным сиянием, которое предвещает снега.

– Впереди крутой подъем, – сказал Е-Ан. – Надо немного отдохнуть и набраться сил, чтобы совершить восхождение.

– У меня нет времени, я должен попасть в храм до снегов.

Я попробовал подняться на ноги.

Е-Ан посмотрел на небо и втянул воздух.

– Сегодня слишком холодно для снега, но метель может начаться завтра. Мы попросим Тайного Бога задержать снегопад.

Он встал и помог мне подняться.

– Идти можете? Отсюда недалеко до моего дома. Отдохнете у меня, а затем я отведу вас к человеку, который покажет путь через горы.