Подземный левиафан - Джеймс Блэйлок

Эдвард глубоко задумался. В предположении Лазарела был смысл — в двадцать раз больше смысла, чем во всей этой белиберде с кальмарами.

— Подземные обитатели — или обитатели канализации, — проговорил он, пыхая трубкой. — К чему бы это?

— Звучит на индейский манер, — заметил Лазарел, напряженно думающий о чем-то своем.

— Индейцы?

— Этот Пен-Сне. Помнишь у Оуэна Вэйли?

— А, ты про это, — протянул Эдвард. — Пен-Сне из другой оперы.

Лазарел кивнул. Потом махнул рукой и вскочил на ноги.

— Это книга! А Пен-Сне ее автор. Это наверняка псевдоним. Да, должно быть, я прав. Уильям хочет, чтобы мы отыскали книгу. Звони в библиотеку! Спроси Робба с выдачи. Этот человек — ходячая энциклопедия. Удивительная личность. Нет такого вопроса, на который он не дал бы ответ. Он должен был слышать о Пен-Сне. — Лазарел подлетел к телефону и самолично набрал номер. Книга, если именно о ней шла речь, обещала быть потрясающей. Уильям исписал десять страниц кальмарно-датчиковой галиматьей, чтобы замаскировать ее.

Эдвард с волнением прислушивался к односложным репликам, при помощи которых кивающий Лазарел общался с мистером Роббом, библиотекарем на выдаче. Такая книга ему известна, она написана капитаном-моряком из Бостона, имевшим возможность хорошо изучить канализационные сети Лос-Анджелеса, а также первым выйти к тому, что, по его словам, является подземными морями, исследовать их и начертить их карты. Как и Вильгельму Рею, Пен-Сне тоже быстро заткнули рот. Он явно прикоснулся к какой-то тайне.

— Кто заткнул? — спросил Лазарел, делая Эдварду страшные глаза и повернув голову.

Внезапно телефонная трубка замолчала. Лазарел постучал по рычагу, и в микрофоне раздался гудок.

— Нас разъединили. Странно. Очень странно. — Он пересказал Эдварду весь разговор.

— Когда эта книга была издана? — спросил Эдвард.

— Робб сказал, что небольшой тираж был выпущен на средства автора в 1947. Что, по-твоему, с ним могло случиться?

— С Пен-Сне? Не знаю…

— Я говорю о Роббе. Надеюсь, что он… — Эдвард задумался.

— В сорок седьмом, говоришь? Может быть, посмотрим в телефонном справочнике?

Он принес с кухни толстый том и открыл его на букве «П».

— Вот он. Боже мой! Г.Ф. Пен-Сне, Лонг-Бич, 815; Четвертая улица. Это в районе Форс и Зимено, — объяснил Эдвард. — Около Эгг Хэвен. Поехали туда!

Не успел он договорить, как Лазарел уже был у двери и натягивал куртку. Погрузившись в «Гудзон», они помчались в сторону шоссе Санта-Ана, счастливые тем, что теперь, по словам Эдварда, «имели перед собой цель», причем оба соглашались, что Уильям каким-то образом стал вожаком и руководит теперь их действиями из застенков лечебницы.

Капитан Г. Фрэнк Пен-Сне оказался мужчиной «девяноста двух лет», о чем он и сообщил им лично, сидя за стаканом виски в своих апартаментах, заставленных всевозможным мореходным антиквариатом из «Страны Чудес».

— Я непробиваемо глух, — добавил Пен-Сне, делая странное ударение на слове «непробиваемо». При этом он прикладывал к уху огромный, но совершенно бесполезный слуховой рожок. Глухой капитан был сухощав и высок ростом, заметно сутулился от возраста, а лицо его было сморщенным, как печеное яблоко. Седые волосы Пен-Сне были коротко пострижены, что придавало ему вид человека, привыкшего отдавать приказы и видеть, как эти приказы исполняются.

— Капитан Пен-Сне… — начал Лазарел, собираясь сразу же перейти к теме подземелий и канализационных сетей.

— Что? — крикнул капитан.

— Я сказал, капитан Пен-Сне! — крикнул в ответ профессор.

— Верно, — уже тише отозвался Пен-Сне и странно посмотрел на Лазарела. Поднявшись из кресла, он вышел из комнаты и через минуту вернулся обратно с древним электрическим вентилятором в руках.

— Можете починить? — заорал он. Лазарел был сражен наповал.

— А что с ним случилось? — спросил он нормальным голосом. С таким же успехом он мог промолчать.

— Что… случилось… с… вентилятором! — проорал Эдвард, делая паузы между словами и выразительно проговаривая слова губами в надежде на то, что гримасы помогут контакту.

— Он поет, — моментально отозвался Пен-Сне. Эдвард оглянулся на Лазарела.

— Поет?

— Поет! Черт его… побери! — вскрикнул Пен-Сне. — Чтоб его… его… черти взяли! Когда это происходит?

— Он не слышит своих слов, — шепнул Лазарел Эдварду. — Говорит всякую ерунду, а основное пропускает. Когда эта штуковина поет?

— По ночам! — заорал Эдвард.

Пен-Сне просиял и по-дружески плеснул в стакан Эдварда лошадиную порцию виски.

— Поет, черт побери, все ночи напролет! Это их рук дело, — продолжил он. — Они специально подстроили. Оттуда сзади выходят лучи, из этой хреновины.

— Так выбросьте его и плюньте! — безуспешно прокричал Лазарел.

— Полить? — переспросил Пен-Сне, глядя на Лазарела как на идиота. Потом снова обернулся к Эдварду. — Так вы почините его?

— Попробую, — ответил Эдвард, вышел за дверь и спустился по ступенькам к машине. Через несколько секунд он вернулся с отверткой в руке и с маленьким фарфоровым китайским шариком с иероглифами для гадания в кармане, который он возил с собой в бардачке как талисман. Сняв с вентилятора заднюю крышку, Эдвард несколько секунд делал вид, что копается внутри, потом с улыбкой повернулся к капитану, держа шарик на ладони, как будто только что нашел его. Пен-Сне в ужасе отшатнулся и прижал к ушам ладони. Эдвард завернул шарик в носовой платок, завязал концы платка в узел и спрятал сверток в карман. Установив крышку вентилятора на место и завернув винты, он картинно отряхнул руки от пыли.

Покончив с вентилятором, Эдвард заметил сигналы, которые подавал ему Лазарел, кивающий в угол комнаты. Там, на маленьком кофейном столике, среди закопченных трубок, рассыпанного табака и обгорелых спичек, лежала потрепанная книга в темно-голубой обложке. Название на обложке книги было вытерто настолько, что Эдвард решил поначалу, что там вообще ничего не написано. По выражению лица Лазарела он понял, что это за книга. Пен-Сне взял в руки вентилятор и приложил к нему ухо. Похоже, результат его вполне удовлетворил. Внезапно он испуганно вскинул голову на Лазарела.

Лазарел широко улыбнулся.

— Разрешите? — заорал он, указывая рукой в сторону столика. На лице Пен-Сне, решившего, что просьба относится к курительным принадлежностям, отразилось удивление перед чьим-то желанием курить чужую трубку.

Лазарел не знал, как иначе выразить свое намерение. Он бросился к столику, разгреб мусор и схватил книгу, потом повернулся к капитану и кивнул. Раскрыв книгу, Лазарел присвистнул.

— То, что нужно, — пробормотал он.

— Говори нормально, старикан глух как пень.