Аристократ. Часть 2 - Лилия Бернис

Альзард Третий осознал слова стоявшего перед ним убийцы и с некоторым трудом успокоился. Он был хорошим воином, но не стал бы ручаться, что сможет одолеть Фантома.

— Как ты избавился от подчинения? Почему разрушение кольца не отправило тебя в перерождение?

— С вашего позволения, я не стану это объяснять. Так или иначе, но вам не удалось.

— Я не могу поверить, что мастер смерти не захочет отомстить. Это просто неразумно. Что ты задумал?

— Ничего… — Наиль некоторое время смотрел на напряженного и готового к бою принца, после чего вздохнул и сел в кресло, расположенное напротив того, где ранее сидел Альзард.

Принц, осознав, что на него никто не собирается нападать, немного расслабился и осторожно вернулся на свое место. Он взглянул на алую маску Фантома с гербом королевской разведки. Казалось, Фантом хотел договориться…

— Тебе ничего не нужно, но ты не уходишь.

— Ничего, кроме разговора. Ваше высочество, у нас откровенно не лучшие отношения, но я не хочу делать из вас врага. Я не стану проливать кровь королевской семьи, — тихо ответил Наиль. — Даже после всего, что вы сделали… Вы ничего не знаете обо мне, ваше высочество. Для вас я — просто инструмент, вышедший из-под контроля. Но я — не вещь. У меня есть чувства, есть семья, которую я должен защищать, есть страна, которой я посвятил свою жизнь… Когда станете королем, а я уверен, что станете, вы узнаете обо мне все… Но сейчас… Сейчас я вам не принадлежу. Если причиню вам вред — нарушу свой духовный контракт с Восточной Армией. А этот чертов контракт — единственное, что связывает меня с нормальной жизнью…

Наиль так расчувствовался, что на глазах выступили слезы. Вся эта ситуация была до крайности несправедлива. Его раз за разом пытаются поработить, а он в ответ вынужден приходить и унижаться, чтобы сохранить то, что у него есть… Наиль машинально поднял руку, чтобы стереть слезы, но натолкнулся на маску и убрал руку, смаргивая непрошенную влагу.

— С тех пор, как я присоединился к разведке — я верно служил этой стране. Я делал все возможное на войне, разгребал самую отвратительную грязь… И не понимаю, за что? Меня дважды попытался поработить король. Потом вы оставили мне подарок, с которым мне придется теперь жить… Неужели я был недостаточно верен короне? Чем я заслужил такое отношение? За что из меня пытаются сделать раба? Лучше убейте меня сейчас. Сопротивляться не буду. Лучше смерть, чем рабство, ваше высочество. Поверьте, если бы ваш план удался — я все равно нашел бы способ умереть. Потому что не стану жить такой жизнью, никогда.

Первый принц молчал. Неожиданно он понял, что ничего не знает о Фантоме. Воспринимал этого убийцу как неуправляемого психа, поддался словам короля, всегда с предубеждением относившегося к убийцам, генерала Дарнака, который только и делал, что нелестно отзывался о Фантоме из-за его нежелания становиться темной рукой принца. Но Альзард Третий не был копией своего отца. Он видел неправильность в некоторых его решениях. И, что самое противное, Первый принц был настоящим рыцарем, ценящим верность стране и короне превыше всего. Он легко отсеивал из своего окружения тех, кто не имел тех же ценностей. И сейчас, взглянув на Фантома с новой стороны, Альзард неожиданно понял, что Фантом действительно очень предан своему делу. Да черт возьми! Этот убийца, почувствовав срыв, добровольно пошел к Летиру, чтобы тот его сдержал. Это было полное доверие короне. Он не сделал ничего, что заслуживало бы порабощения. Но Принц своими руками разрушил это доверие!

Альзард проигнорировал предложение Фантома убить его.

— Почему ты отверг мое предложение стать темной рукой? Если знаешь, что я займу трон.

— Изначально… Я собирался согласиться, — опустил плечи и голову Наиль. — Спорил с генералом, но на самом деле серьезно думал об этом… Дарнак давил на меня, заставляя принять решение. Потом он мне сказал кое-что… Кое что, касающееся моей семьи. Это вывело меня из равновесия. А потом прибыли вы… И совершенно не скрывали от меня, магистра ментальной магии, своих целей поработить меня и отправить к наказателям. Наверное, именно тогда у меня проявились первые признаки срыва. Все время в вашем присутствии я ощущал ваши намерения относительно себя… Сам стал неуравновешенным… Только сейчас, когда срыв закончился, я осознал, что совершил очень много ошибок. В свое оправдание скажу, что до того, как начать тренировки и стать убийцей, меня, еще совсем ребенком, поработили хальминцы. Тогда на моих глазах была убита мать… Отец… Я думал, что его тоже убили… Это не важно. Меня увели в ошейнике, словно скот… Учитель, который вытащил меня из рабства, поставил условие. Я должен был стать убийцей. Позже, когда основные тренировки были завершены, учитель отправил меня к людям… набираться опыта. Именно тогда и произошла моя встреча с Миконом, который привел меня к Дарнаку… С того дня я жил в армии и служил в разведке. Сперва — чтобы отомстить хальминцам за то, что они сделали. Потом — просто из чувства долга. Мне казалось, что я нашел свое место, понимаете? И я не хочу его терять. Даже после того, как все меня предали… Поэтому… Я никогда не позволю себя поработить, ваше высочество. Но и не хочу потерять свое место в жизни. Не хочу бежать с семьей со своей родины…

— Фантом… Я был неправ. Мы оба тогда были неправы, — проговорил принц Альзард, расслабившись, наконец, в своем кресле. — Мне стоило лучше подумать обо всем. Отец был на грани… На самом деле, это не секрет — я не хочу становиться королем. Я хочу, чтобы мой отец жил и продолжал править. Именно поэтому я отправился на западную границу и полез к чертовым варварам за цветком. Раз за разом я пытался его добыть, но дикарей слишком много. Ты ведь знаешь, что случилось с Западной заставой перед тем, как я прибыл к Дарнаку. Мне доложили, что король совсем плох. Я снова организовал атаку, положил множество верных мне и короне людей, добрался до поселения варваров, но не нашел проклятый цветок! Хуже того, дикари атаковали в ответ. Их было так много, что они сливались в сплошное черное пятно… Да о чем говорить, ты знаешь, что такое война. Застава пала, на меня наложили проклятье, отец был при смерти… Я тоже был зол тогда.