Ваше Сиятельство - Александр Евгеньевич Сухов

не стал бы попаданцем, магом и писаным красавцем. Не, мне все-таки лучше здесь, нежели выступать в судах и за нехилые бабки защищать всякую криминальную мерзоту, которую, будь моя воля, душил бы собственными руками. Кстати, после гибели родителей в результате авиакатастрофы, на банковском счете отца не осталось ни одного рубля, а его адвокатская контора каким-то чудесным образом перешла во владение его родного братца.

Неожиданно перед моим внутренним взором нарисовалась самодовольная рожа Сергея Николаевича Ветрова. Ограбил племянника и лыбится. Ладно, пусть наслаждается жизнью. Если бы у меня там было все гладко, вряд ли я оказался бы в теле Ивана Силаева, и жизнь моя была бы до омерзения скучной и обыденной. Хотя вряд ли, некоторые деятели ГРУ заранее приговорили меня к виртуальной каторге, а повод организовать, как два пальца об асфальт, на это они великие мастера.

Ну всё, хватит рефлексировать! Завтра по утряни оседлаю Буланого и вперед в славный город Тобольск. А сегодня, пожалуй, посещу-ка я ресторацию «Привала странника». Пивка попью, поужинаю, заодно на довольную физию Виталия Иннокентьевича, удачно пристроившего свою неугомонную дочурку в (как ему кажется) надежные чародейские руки, полюбуюсь.

На часах шесть вечера. Несмотря на наплыв в Дубки огромного количества пришлого люда, посетителей в зале ресторана было не так уж и много. Виной тому космические цены на еду и напитки. Поскольку Варсонофьев в Дубках монополист в сфере ресторанного бизнеса, никто и ничто не мешает ему драть с посетителей в четверо-пятеро выше против того, что было до массового нашествия пришлецов. Я его понимаю, ему пришлось взвинтить цены даже не по причине патологической любви к деньгам, а для того, чтобы ограничить доступ разного рода сомнительных личностей с тощим кошельком и завышенными амбициями, что зачастую становилось причиной массовых драк, чего ресторатор категорически не одобрял. Ограничив, таким образом, свое заведение от визитов разного рода буянов и забияк, Варсонофьев вернул ресторации утерянный было флёр местечка спокойного и респектабельного, где можно приятно провести время. А чтобы народ не скучал, на сцене играли живые музыканты, приглашенные аж из самого губернского города. На мой взгляд, неплохо играли и голоса у них приятные. Я хоть сам красиво петь не способен, но чужое исполнение оценить могу вполне объективно.

Обслуживала меня знакомая девчонка Мария Калугина. Её Варсронофьев взял на должность официантки вместо выскочившей замуж Меланьи. Фигуристая, с милым личиком Маша, раньше в сторону Ивана Силаева не смотрела, теперь скалится бывшему уроду во всю лыбу, а в мыслях ясно читается: «Хоть бы попросил, такому красавчику грех отказать».

Тут и я призадумался. Калугина сирота, живет с бабкой, так что способных поднять скандал родаков за ней не числится. Почему бы не пригласить её после работы ко мне на огонек? После ухода Глафиры Воскобойниковой у меня в плане близких отношений так никого и не появилось, между тем, как спермотоксикоз потихоньку начинает давать о себе знать. Пока от жесткого утреннего стояка помогают избавиться интенсивные пробежки в совокупности с ледяным душем. Однако, подозреваю, что скоро, этого будет недостаточно. Так что Машенька Калугина отличная альтернатива назревающей Дуньке Кулаковой. Девка, вроде бы, неглупая, претензий на мои сердце и руку заявлять не станет, ограничится подарками, на которые я не поскуплюсь, что, собственно, от нее и требуется.

Заказал пару кружек пива, бифштекс с жареным с белыми грибами картофелем в качестве гарнира. Заодно, как бы ненароком, поинтересовался, когда у неё заканчивается рабочий день. Оказалось, что Мария освободится через пару часов, после того, как на ночную смену затупит Антонина Матвеева. В провожатые пока что не набивался, но надежду в девичью душу определенно заронил. Эко глазенки засверкали. Приняв оплату заказа авансом — также нововведение от Варсонофьева, дабы пресечь халяву для нищебродов, не желающих расплачиваться за съеденное и выпитое — Маша умчалась на кухню, чтобы буквально через минуту появиться с двумя литровыми кружками пенного напитка и большим блюдом с рыбной и мясной нарезкой к пиву. Уведомила, что мясо с гарниром придется немного подождать.

Пиво у Варсонофьева плохим не бывает. Вот и на этот раз напиток оказался весьма качественным. В два глотка ополовинил первую кружку (по причине царящей на улице духоты самое то), закинул в рот кусок вяленой рыбки, запил пивком. Лепота! К тому же, в свете грядущего свидания с Машенькой жизнь неожиданно повернулась ко мне самой радужной своей стороной. И как я мог упустить этот крайне привлекательный объект противоположного пола из своего внимания? Наверняка, причиной тому доставшиеся мне в наследство некоторые Ивановы комплексы.

Вскоре в зале нарисовался сам владелец «Привала странника». Наметанным взглядом Варсонофьев вычленил меня из довольно многочисленной к тому времени толпы посетителей и, широко заулыбавшись, направился к моему столику.

— Здоров будешь, Ваня! Не помешаю, или кого-нить ждешь?

Пришлось мне оторвать зад от мягкого стула и со всем своим вежеством поприветствовать хозяина заведения.

— Добрый вечер, Виталий Иннокентьевич! Присаживайтесь, буду рад вашему приятному обществу.

— Наслышан про тебя Ваня. Теперь собственными глазами убедился, что ты у нас красавчик, хоть куда. Говорил Меланьюшке, чтоб за тебя шла… Впрочем, авось не прогадала. Нынче она у нас не абы кто, а баронесса Нифонтова. От оно как иногда бывает, Иван, из грязи, да в князи.

Ну с княжеством дочки Варсонофьев дал явного лишка. Впрочем, баронский титул для провинциальной простушки достижение на зависть всем подругам. И все-таки я про себя ухмыльнулся — кабатчик и не подозревает, что перед ним аж целый князь… в перспективе, правда, но с абсолютной гарантией. То-то будет локти кусать, когда правда о моем княжеском происхождении станет достоянием общественности. Будет себя до гроба проклинать, что отдал свою кровиночку за какого-то барона, а ведь мог бы и с князьями породниться.

Стоило Варсонофьеву присесть за мой столик, расторопная Машенька Калугина тут же поставила перед ним поднос с кружкой пива и тарелкой подсоленных фисташек. Отхлебнув из кружки, Виталий Иннокентьевич задал мне традиционный комплекс вопросов по поводу моего полного излечения. Ответы на них, насколько я понимаю, ресторатору были уже известны с чужих слов. Однако, ему хотелось обо всем узнать от непосредственного виновника.

Ну я ему и поведал, дескать, не забыли обо мне орденские и вполне достойно отблагодарили за то, что вытащил из Пустошей не самого последнего в их организации человека. Уж очень в подробности не вдавался, но Варсонофьев моим рассказом остался вполне удовлетворен. В знак своего благорасположения приказал официантке подать мне кружку пива за счет заведения. Двадцать копеек сэкономил. Мелочь,