Звездное скопление - Сэй Алек

Юсупов и Тоноян, между которыми я сидел, сделали явственно заметные попытки отодвинуть свои, насмерть прикрученные к полу кресла в сторону, а Костя ответил мне мрачным взглядом.

— Да и хозяин из меня хлебосольный. — невинным голосом закончил я.

— Никак не могу пожаловаться на ваше гостеприимство, синклитик. — через губу процедил Денецкий. — Однако мы собрались здесь не для того, чтобы обсуждать его.

— Да? Тогда, может быть, приступим к обсуждению темы нашей конференции? Какая она у нас, кстати?

— Дивуюча зухвалість бізантійська. — негромко хмыкнул Шейко.

— Вот как, сенатор? Наглость? — я мило улыбнулся в ответ. — А я-то полагал, что не менее потрясающая жадность четырех других государств нашего звездного скопления.

— И это в чем же она проявляется, уважаемый? — нахмурился Тоноян. — Помнится, это Бизантий влез в раздел Ахайи, хотя его никто туда не звал.

— Причем нагло, в ультимативной форме. — поддержал его Али.

— Так именно потому, что никто не позвал. — пожал плечами я. — И форма оттого именно такая. Думается, что мягкий дипломатический протест не отвечал бы интересам моей державы. И, положа руку на сердце, никак бы не повлиял на намерение Хурала, Сената, Азнавура и Логретты произвести раздел Ахайи. Или вы будете это оспаривать, господа?

Юсупов, которого до начала шоу я вообще и с щетиной-то не видел не разу, огладил свою аккуратную бородку (интересно, накладная, или местные кудесники отрастили?), намереваясь высказать что-то глубокомысленное, однако Хачик ринулся в наступление раньше:

— Я, уважаемый, никак не могу понять одного момента. — он чуть наклонился вперед, и добавил в голосе стали. — А почему мы вообще должны принимать во внимание чье-то мнение? Нет, если бы вы были ахайским архонтом, я бы понял вашу озабоченность…

— К тому же Бизантий и Ахайа не имели, до последних дней, никаких торговых и политических отношений. — заметил Шейко. — Поэтому ваши интересы тут никак не ущемляются.

— Теперь — ущемляются, сенатор. — ответил я, протягивая ему свой планшет, с выведенным на экран текстом договора "О дружбе, сотрудничестве и взаимопомощи между республиками Бизантий и Ахайа". Без секретных протоколов, разумеется. — Ознакомьте коллег, пожалуйста. Что же касается вашего вопроса, азнакван, — теперь я обернулся к Тонояну, — то могу ответить, почему. По правилам общежития. Образно говоря, Ахайа живет с нами в соседней квартире, и мы считаем, что, раз уж она переведена в разряд имущества общего пользования, мы имеем право на свою долю квадратных метров при ее разделе.

— С тем же успехом Каракорум может претендовать на вашу жилплощадь. — сдержанно усмехнулся в ответ он.

— А Каракорум претендует, нойон? — я повернулся к Денецкому.

— Нет. — нехотя ответил он. — Но, в случае конфликта, обязательно будет.

— О, полагаю до конфликта не дойдет.

— Уверены? — хмыкнул Али, принимая мой планшет от Максима.

— Разумеется. — кивнул я. — Во-первых, наша стратегия ориентирована на ведение оборонительных действий в случае войны, так что победа над нами, даже если она и случится, достанется Каракоруму столь дорого, что война им просто не выгодна.

Недодёниц скептически усмехнулся, на что я ответил почти влюбленным взглядом в его адрес. Усмешку с его лица как кислотой смыло.

— Ну и кроме того, Синклит Бизантия имеет план мирного урегулирования имеющегося между нами спора. — я выдержал небольшую паузу. — И, поверете ли, господа, он даже предполагает формальное сохранение независимости Ахайи.

— Это-то еще зачем? — изумился Денецкий.

— Гранд политик, нойон. — усмехнулся Али. — Не будем выглядеть агрессорами и завоевателями ни в чужих глазах, ни в глазах своих граждан, не все из которых войну поддерживают. Я верно уловил вашу мысль, синклитик?

— Опять же, никаких жертв, разрушений, партизан и саботажа. — кивнул Шейко. — Интересное предложение, занятно будет послушать мирный план Бизантия.

— Всё верно, господа. — кивнул я. — Никакого вторжения, разрушений промышленных объектов, гибели наших и ваших солдат. Нам достаточно просто навязать кабальные экономические условия нашим соседям, такие, чтоб их экономика питала наши, ну и, самую малость, свою. При этом Ахайю даже размерами армии и флота можно не ограничивать — она, перестав быть державой, просто не сможет создать хоть сколь либо заметные для кого-то, кроме пиратов, военно-космические силы.

— Что ж не ограничить-то? — хмыкнул Тоноян. — Мало ли, потом решим, что существование Ахайи как независимого государства никому больше не нужно, а они сопротивляться вздумают.

— Нечем будет, не потянет их экономика создание армии и флота, если примут наши условия. Сопротивляться они будут даже меньше, чем Польша Германии. А вот унизительные условия договора, нечто вроде Версаля, как раз дают стимул реваншизму. Зачем нам это, азнакван? — задумчиво протянул Шейко, и, повернувшись ко мне, хитро прищурился. — Значит, предлагаете всем нам проводить политику колониализма, синклитик? Надеюсь, без Опиумных войн обойдемся?

— Ну, — я развел руками, — мы же не грабить будем, а эксплуатировать.

— Можно бы и пограбить. — протянул Денецкий. — Это даст реальный боевой опыт нашим частям.

— Нет, — покачал головой Тоноян. — Война, это чересчур дорогое удовольствие. Если можно получить желаемое без нее, стоит так и поступить.

— Согласен. — кивнул Юсупов. — Но нам придется ввести жесткий контроль за выполнением наших условий.

— Желательно, обойтись без оккупации, гёдар, и даже без её видимости. — покачал головой я. — Это будет все тем же унижением.

— И, опять же, дорого. — пожал плечами Хачик. — Полагаю, чиновники с широкими полномочиями и неограниченным доступом вполне справятся.

Я забрал у Али свой планшетник — он даже удержался от того, чтоб поморщится при соприкосновении рук, — и вывел на экран заранее подготовленный черновик плана.

— Итак, господа, экономику Ахайи можно разделить, условно, на три, примерно равные части. Сама Ахайа, во-первых. Во-вторых, Микены с Тифоном, в третьих — Лаконика, Сиракузы и Персей. На пятерых, разумеется, при оккупации это все поровну не делится. На четверых — тоже. Тут только на троих соображать можно. Однако несложный арифметический расчет показывает, что на шестерых делится вполне.

— Кто будет шестым? — задумчиво спросил этрурец, откинувшийся на спинку кресла и сосредоточенно разглядывающий носки своих калиг.

— Как, вы забыли, сенатор Шейко? — всплеснул я руками. — Я же предлагал некоторые ресурсы оставить для самой Ахайи. Чтоб не загнулась раньше времени.

— Это надо тщательно обсудить. — заявил нойон, из рук которого уплывала как слава флотоводца-победителя, так и заведомо более выигрышные, чем у других участников раздела (после его осуществления) позиции. — Мало ли, что они там себе строить надумают?