Кровавые сны владык - Эльдар Сафин

— Я должна остановить войну, — сказала Айра. — Спасти то, что можно еще спасти. Защитить мир.

— Вы, Ваше Величество, многое можете сделать, — тихо ответил Мышик. — Однако не стоит взваливать на свои плечи все — даже великим правителям древности это было не под силу, а вы все же еще пока очень молоды. Я прошу вас от имени Дораса и от своего собственного — вернитесь.

Айра грустно усмехнулась.

Он вез ее и был уверен, что она никуда от него не денется, но все же старался ее уговорить — и каждое его слово точь-в-точь совпадало с тем, что думала она сама. Ей хотелось вернуться в Дорас, она не верила в то, что может действительно что-то изменить, для нее казалось само собой разумеющимся то, что она портила все вокруг.

Она отрубила руки хану Дайруту, который мог держать Орду в узде, — и после этого погибли лучшие темники, кто-то откочевал подальше, а кто-то только прикидывается верным, присылая донесения о том, что бандиты украли припасы и собранное золото.

Ее не боялись так, как боялись хана.

Те, кто видел ее выход перед сотниками в ночь после убийства Джамухара и Текея, верили в то, что она — Хан-ши. Но никто не стремился к тому, чтобы вверить свою жизнь Хан-ши, и Айра очень бы удивилась, если бы нашла подобного человека.

«Ты должна остаться в Орде, если ты уйдешь, войско рассыплется на мелкие части, и мир погрузится в хаос, — твердо сказал Голос. — Постарайся это понять».

Он говорил так каждый раз, когда королева Дораса начинала колебаться — и в последнее время его слова звучали все менее и менее убедительно.

— Я вернусь с вами в Дорас, — сказала она. — Но там вы предстанете перед герцогом Сечеем за то, что ослушались моего приказа.

— Хорошо, — ответил Кэйра, и Айра даже спиной почувствовала, что он улыбается.

Она не собиралась его наказывать.

Более того, ей давно было пора как-то наградить его за все, что Мышик сделал для нее.

«Ты не понимаешь, — грустно сказал Голос. — Нельзя изменить что-то, просто отказавшись от борьбы. Ты только оттягиваешь худшее и усугубляешь то, что творится именно сейчас».

Но, к ее удивлению, он не стал настаивать, чтобы она надавила на «спасителя».

Узкими звериными тропками, то и дело наклоняясь, чтобы не быть сбитыми низкими ветвями старых деревьев, всадники продвигались в сторону Дораса.

Когда Айра сказала, что хочет пить, Мышик дал ей флягу с разбавленным вином — с великолепным, почти забытым вкусом. Когда девушке захотелось есть, ей отдали лучшее, что нашлось в мешках у всадников, хотя там не было ничего особенного.

Он был предупредителен и заботлив.

Они ехали без долгих остановок весь день и всю ночь, а ближе к утру, когда пришлось пересечь некогда многолюдный тракт, ведущий из Жако в Дорас, на пути у них встали две сотни всадников, и первым среди них был Имур.

Уставший и грязный, он медленно подъехал на полтора десятка локтей и поднял руку.

— Айриэлла, тебе сделали что-нибудь плохое? — спросил он на языке кочевников, которого в отряде Мышика не понимал никто.

— Нет, — ответила она, спешившись с помощью Кэйры и сделав шаг вперед. — Я сейчас подойду к тебе, прикажи, чтобы этих людей отпустили.

— Не буду, — сказал Имур. — Мы день и ночь скакали за тобой, они убили моих нукеров, и если я отпущу их, мне будет стыдно смотреть в глаза тем, кто идет за мной.

— Я — Хан-ши, — жестко сказала Айра. — Я беременна богом, обо мне слагали легенды еще до того, как я родилась. И если я скажу, что их надо отпустить, ты отпустишь их.

— Ты предаешь друзей, — кивнул Имур. — И приносишь несчастье. Да, я могу отпустить их, и вина за это не станет для тебя непосильной ношей. Никто не ждет от тебя иного.

Айре было больно слышать подобное, но сейчас это было лучше, чем позволить умереть Мышику.

— Они пропустят вас, — сказала она на родном языке, обернувшись к своему дорасскому подданному. — Оставьте меня здесь и езжайте.

— Нет, — мотнул головой Кэйра. — Ваше Величество, я не смогу уважать себя, если оставлю вас с ними. Это всего лишь грязные варвары, которые умеют только давить массой. Моих солдат учили убивать и умирать, с ними я многое прошел, мы разгоним этих бродяг и прорвемся вместе с вами.

— Это лучшие люди хана Дайрута. — Айра постаралась вложить в голос как можно больше убежденности, ей очень хотелось, чтобы в это утро никто не умер, тем более он. — Они умеют сражаться, и делают это хорошо. Я твоя королева, я приказываю тебе оставить меня.

Мышик Кэйра коротко кивнул, затем поднял руку со сжатым кулаком и резко показал вначале два пальца, затем три и сразу после этого пять, а потом пришпорил коня. В следующее мгновение кто-то подхватил Айру сзади, и на короткое мгновение она перестала видеть, что творится вокруг, а затем ее на скаку уронили в пыль.

Когда бывшая королева Дораса, отплевываясь, поднялась, все оказалось кончено. Дорасские всадники лежали на дороге, утыканные стрелами, как чудовищные ежи, а их коней уже ловили нукеры.

— Глупые, но смелые, — сказал Имур. — Судя по тому, как мало их оказалось, им ты нужна была меньше, чем нам. Кто это был, высокий такой?

— Очень достойный человек, — грустно сказала Айра и даже не заметила, что произнесла эти слова на дорасском.

Ей нужно было срочно возвращаться, чтобы отправить гонцов в Тар-Мех и другие некогда Вольные Города. Ган-Дез лишился гарнизона, а этот город был очень важен для Орды, и потерять его будет опасно.

* * *

Владыка Дегеррай не одобрял занятий астрологией, и тем более против этого были иерархи Светлого Владыки.

С последними Родрис старался не ссориться, а первому служил так много лет, что с трудом подчас вспоминал то время, когда почитал высшей силой искусство магии, и только его.

Однако сейчас он был уверен в том, что никто его не осудит.

Этим вечером он, запершись в комнате постоялого двора, из окон которого открывался вид на Гаро, нарисовал свою космограмму, которую знал наизусть еще со времен обучения в Сиреневой Башне.

Но на этот раз он вычислил еще и местоположение небесного тела, поначалу бывшего «алой звездой».

Раньше не имело смысла учитывать его — звезд, а на самом деле Осколков, на небе было без счета, и влияние их части оказывалось настолько мизерным, что любой уважающий себя астролог просто отбрасывал его.

Однако теперь стало ясно, что алая звезда — это угроза для мира, в котором жил Родрис, а потому она была нужна ему.

Он расчертил астрологическую карту и увидел, что все сильно изменилось по сравнению с тем, что он видел раньше. И самым страшным оказалось то, что собственный гороскоп можно было рассчитать только до того момента, когда два Осколка столкнутся.

После этого космограмма изменится — но как именно?