Собака снова человек! - Сергей Платов

— Охотно, — встрепенулся Антип и вкратце обрисовал сложившуюся ситуацию.

Сделал он это достаточно подробно, исключив разве что некоторые пикантные моменты из своего повествования. Как только он закончил, последовал резонный вопрос Селистены:

— Ну и что вы собираетесь делать?

— Твой папа собирается на плаху, — не смог сдержаться я.

— Ага, а твой жених собирается разгромить весь город и пасть смертью храбрых в неравном бою! — не остался в долгу Антип.

— Вы это что, серьезно? — не поверила своим ушам Селистена. — Лично я против того, чтобы вы погибали.

— А я против того, чтобы вы разнесли город! — вставил свое веское слово Феликлист. — Как наследник князя, я вам запрещаю!

— Да ладно, ладно, — примирительно заметил я. — Не буду я в городе ничего взрывать. Мне и самому Кипеж-град жалко.

— И расставаться с головой я пока еще не намерен, — заметил Антип.

Далее, уже без ехидства и подколок, мы с Антипом по очереди рассказали, что надумали за это время.

— Значит, насколько я поняла, — опять взяла бразды правления в свои руки Селистена, — ты, батюшка, хочешь остаться в темнице, чтобы по прибытии Бодуна попытаться встретиться с ним в этой камере и тем самым открыть ему глаза на происходящее в городе.

— Да, — хмуро кивнул премьер-боярин.

— А ты, Даромир, хочешь выбраться на свободу и уже там, восстановив свою колдовскую силу, попытаешься устранить Сантану физически.

— Именно, — подтвердил я и плотоядно улыбнулся, живо представив, что я с ней сделаю.

— И никто из вас друг друга не одобряет? — уточнила Селистена.

В ответ мы оба решительно кивнули.

— Так в чем, собственно, проблема? Даромир идет на волю и оттуда пытается свергнуть Сантану, а Антип сидит в темнице и спокойненько дожидается прибытия Бодуна. Кстати, когда он вернется?

— Через месяц вроде, — сообщил странно задумчивый Феликлист.

— Ну и отлично! Без князя они не решатся казнить премьер-боярина. А Даромир со своими способностями на воле многое сможет сделать. Ну как мой план? — закончила Селистена и победным взглядом пробежалась по всем нам.

— Не очень, дорогуша, — со вздохом и на всякий случай отойдя подальше, высказался Феликлист.

— Это почему это?! — оторопела Селистена и сделала шаг в сторону княжича.

— А ты царапаться не будешь? — спросил уже наученный горьким опытом князек.

— Не буду, говори, — после недолгого раздумья успокоила Селистена.

— Если Даромир сбежит из темницы, то этим самым он подтвердит свою вину. Да и доказать невиновность Антипа будет значительно сложнее.

Услышав такое, премьер-боярин бросил на меня победный взгляд. Однако Феликлист продолжил:

— Но и оставаться Даромиру в темнице без колдовской силы было бы глупо. На воле он смог бы принести значительно больше пользы, даже не вступая в прямое противостояние с Сантаной.

Теперь настала моя очередь победно смотреть на Антипа.

— Так что делать-то? — первой не выдержала Селистена. — Бежать или оставаться?

— Пусть Даромир бежит, но всё-таки останется, — радостно сморозил полную глупость Феликлист.

— Сам-то ты понял, что сказал? — осторожно поинтересовалась боярышня.

— Конечно, понял! — не сдавался князек. — Ему надо бежать, но так, чтобы все считали, что он всё еще здесь сидит.

— Знаешь, я, пожалуй, возьму свое обещание не царапаться назад, — философски бросила Селистена и сделала шаг вперед.

— Только без рук! — крикнул Феликлист и почему-то спрятался за моей спиной. Уже из своего укрытия он спросил у меня: — Как ты мог влюбиться в эту злюку?

— Не знаю, — честно признался я.

— И не сметь прятаться за Даромиром! — взвилась моя мелкая и попыталась выскрести Феликлиста из-за моей широкой спины.

В связи с тем что князек категорически отказался покинуть свое убежище, а даже наоборот, вцепился в меня мертвой хваткой, в камере тотчас образовалась куча-мала. Кто-то умудрился наступить на мирно лежащего в уголке Шарика. Верный пес, несмотря на всю его любовь к роду человеческому, был решительно против такого отношения к себе, о чем тут же поведал окружающим мощным рыком.

Все мы, словно по команде, замолчали и уставились на Шарика — тот даже смутился и прижал уши.

— Как это ты сказал? — первая опомнилась Селистена. — Чтобы он бежал, а все думали, что он остался в темнице?

— Да, — подтвердил Феликлист, с явной неохотой отцепляясь от меня.

А почему это моя благоверная переводит свой лучистый взгляд с меня на Шарика и наоборот? Странно… И вдруг меня посетили смутные сомнения. А спустя мгновение и верный пес стал проявлять признаки беспокойства.

— Дорогая, ты же не думаешь, что я…

— А почему бы и нет? — пожала плечами мелкая. — Тебе не привыкать.

На этот раз напомнила о себе Золотуха. Рыжая псина поднялась с пола, встала между мной и Шариком и предупредительно зарычала.

— Вот видишь, ей тоже такой поворот не нравится.

— Зато это тут же снимает массу проблем, — завелась солнечная и яростно принялась продвигать задуманное в жизнь. — Ну сам посуди: ты окажешься на воле, а Сантана будет считать, что продолжаешь сидеть здесь. Таким образом, твои руки будут развязаны, и ты покажешь этой облезлой кошке, кто действительно хозяин в Кипеж-граде. Сам же говорил, что теперь для колдовства тебе руки не нужны!

— Но, солнышко, мне больше нравится быть человеком, — попытался сопротивляться я.

— Не капризничай, Дарюша. Ты мне в человеческом обличье тоже больше нравишься, но если так надо для дела, готова потерпеть.

— Р-р-р, — сказал свой веское слово Шарик.

— Шаричек, родной, маленький мой, — пошла в атаку Селистена и принялась обхаживать своего лохматого друга. — Надо так, понимаешь? Ну побудешь немного человеком, отдохнешь тут, а мы быстренько разделаемся с нехорошей тетей и вернем тебе твою чудесную шкуру.

— Ав! — высказала свое неудовольствие происходящим Золотуха.

— Да ладно тебе, — отмахнулась от мокрого носа боярышня. — Ничего с твоим Шариком не сделается, да ему и не впервой.

— Слушай, ты так говоришь, как будто я уже согласился, — возмутился я.

— А разве нет? — удивилась Селистена. — Может, ты просто не в состоянии сделать так, чтобы вы поменялись местами? Так и скажи и не морочь мне голову!

— Почему не в состоянии? Не так это и сложно. Всего одно заклинание — и я в его шкуре, а он соответственно в моей.

— Ну и прекрасно, колдуй быстрее.

— Что, так сразу?