Свет. Испытание добром? - Юлия Федотова

– Эй!!! Есть здесь кто трезвый, гифта вас раздери?!! – позвал он, встав посреди двора, и закашлялся – слишком уж много пришлось орать в тот день.

Он уж и не ждал, что в этом сонном царстве, наполненном гнусными миазмами, всегда сопровождающими неумеренные возлияния, на его зов хоть кто-то откликнется, лишь для очистки совести кричал.

– Так точно, ваша милость, – раздался приятный грустный голос за спиной, и Йорген от неожиданности вздрогнул.

Человек средних лет вышел из дверей казармы, приблизился и поклонился, щелкнув каблуком:

– Кригер Витеге фон Зальц к вашим услугам, господин фон Раух.

– Вы меня знаете? – удивился тот.

– Битва под Феннами. Я видел вас там. Вы были совсем ребенком…

– И вы меня узнали спустя восемь лет? Я так мало изменился? – не подумав, еще больше удивился Йорген.

Человек улыбнулся.

– Вы, безусловно, выросли, ваша милость, но черты нифлунга сохранили. Согласитесь, в рядах Ночной стражи не так много «детей тумана и тьмы». – На самом деле ланцтрегер Эрцхольм был единственным в своем роде. – Добавьте к этому герб Норвальда на упряжи ваших коней…

– Ну конечно! Все время забываю, что я нифлунг. Так и не привык за двадцать лет, представьте, – пожаловался Йорген. – Скажите, кригер, а почему вы трезвый? В смысле я хотел спросить, почему все вокруг пьяные? Что за безобразие у вас тут творится?

Последний вопрос был задан неожиданно мягко: тихий голос фон Зальца и разговоры о детстве подействовали на ланцтрегера умиротворяюще, ярость улеглась и сменилась внезапно подступившей усталостью. Все-таки он здорово переволновался, воображая себе замок, полный мертвецов. Видел он такие картины, ох видел пару раз в ранней юности. И в третий раз увидеть не хотел…

– С чего все так перепились-то, целым гарнизоном? Давно это происходит?

Это происходило давно. Как начали праздновать уход Тьмы, так и не останавливались по сей день. Целый год пили по-черному, и двадцать три человека уже умерло. А может, и больше – подсчитать было трудно, никак не удавалось собрать вместе личный состав. Порой случались просветления: трезвели командиры, вспоминали о своих обязанностях, трезвели стражи, и гарнизон начинал кое-как нести службу. Но это было ненадолго, в последний день месяца все непременно запивали вновь.

Городок Эрнау благоденствовал. Черные винокурни завелись в каждом доме, зелье гнали из чего придется, едва поспевая за нуждами замка, и стеклодувы соседнего ландлага диву давались, откуда взялась у моосмоорцев такая повальная страсть к алхимии: сотнями заказывают перегонные кубы! Народец богател: все жалованье стражей, исправно поступающее из столицы, очень быстро перетекало в карманы горожан. Издержки, конечно, были. В виде шторбов и вервольфов, нагло промышляющих на ночных улицах, а порой и в дома грозящих вломиться (вот по какой причине многие окна в городе были заколочены крепкими досками, а иноземцы-то решили – опустело жилье в войну!). Но горожане считали эти привычные неприятности вполне умеренной платой за прирастающее благосостояние и не спешили докладывать в столицу, что Ночная стража забывает исполнять свой долг. Писали жалобы жители соседних городков и сел, чей покой гарнизон замка Эрнау тоже призван был охранять, высылая отряды для охоты на тварей и проводя регулярные облавы. Но единственная прямая дорога на столицу проходила опять-таки через Эрнау, поэтому все письма каким-то таинственным образом пропадали в пути.

И не только письма. По весне явился из столицы человек с проверкой – и пропал. Нет, ничего ужасного с ним не случилось, жив он. Не сказать, что здоров, зато весел, как и все вокруг. Но где именно, в каком закоулке замка валяется в данный момент – этого его милости господину фон Рауху никто не мог доложить, даже те из стражей, что не поддались общему греху, сохранили человеческий облик и честь мундира. Из трех с лишним сотен человек таких набралось всего шестеро.

…Йорген слушал спокойный, обстоятельный рассказ кригера фон Зальца и ушам своим не верил. Да, бывает, что люди пьют. Да, видел он дальние бедные села, где мужики не просыхали неделями, постепенно теряя человеческий облик, а порой и некоторые бабы прикладывались к заветному бочонку. Но даже там пьянству не предавались поголовно и столь самозабвенно. Это было неправильно. Что-то странное происходило в замке Эрнау. Но что именно – он пока еще не мог понять и даже думать об этом не мог, так ему хотелось спать, и голова вдруг разболелась жестоко.

– Где тут у вас можно разместиться на ночь? – устало спросил он у кригера, и тот провел приезжих во дворец, в личные апартаменты богентрегера фон Росс-Пфланца. Именно это лицо, состоявшее в должности заместителя начальника гарнизона (то бишь нашего знакомого Сигебанда фон Лерхе), осуществляло непосредственное руководство Ночной стражей Моосмоора. Точнее, должно было осуществлять. Но в настоящий момент ему было не до того – оно лежало в замковом свинарнике в обнимку с племенным кабаном по кличке Непобедимый и состязалось с ним в громкости и затейливости храпа. Так что комната его была совершенно свободна и более-менее пригодна для размещения высоких гостей. По крайней мере, пол здесь регулярно отмывали от содержимого желудка богентрегера, в остальных же частях замка на подобные мелочи давно перестали обращать внимание. Прошло не менее часа, прежде чем Йорген и его несчастные спутники смогли притерпеться к гнусному запаху, пропитавшему каждый уголок замка Эрнау, и кое-как заснуть. И это несмотря на усталость!

Долго проспать тоже не пришлось. За пару часов до рассвета ланцтрегера потихоньку, чтобы не побеспокоить Легивара с Мельхиором, разбудил Кальпурций Тиилл. Лицо силонийца было удивленным и испуганным.

– Друг мой, – прошептал он, – прости, что беспокою тебя. Я знаю, ты устал и нездоров… Но я больше не в состоянии оставаться один на один с собой! Просто не в состоянии! – Он спрятал лицо в ладонях.

Обычно Йорген быстро просыпаться не умел, если только не крики «тревога!» будили его. Кальпурций и не думал кричать, но выглядел так, что сон как рукой сняло, ланцтрегер даже подскочил:

– Девы Небесные, что случилось-то?! Ты на себя непохож!

Силониец отнял руки от лица и выговорил с отчаянием:

– Я ужасно, я просто нестерпимо хочу пить!

– Ох! – Йорген с облегчением упал на солому (единственное ложе в комнате досталось хейлигу как самому чувствительному и неприспособленному к жизни, остальные довольствовались солдатскими матрасами). – Ты меня напугал! За чем же дело-то стало? – Он потянулся к своему дорожному мешку, извлек полную фляжку, протянул другу: – Пей, пожалуйста! Твоя что, кончилась разве? – Запас воды они накануне пополнили все вместе, из одного родника.

Но лицо Кальпурция стало еще несчастнее.

– Ах, ты не понимаешь! Мне нужна не вода! Я не так выразился… – Все приморские королевства Запада, от Фельзендала до Силонии, а также Вальдбунд, Гаар и Фрисса говорили на одном общем языке, но родное для Кальпурция южное наречие заметно отличалось от северного, и некоторые нюансы, особенно касающиеся речи простонародной, порой вызывали у него затруднения. – Не пить я хочу, а как это… выпить! Вина, пива, дурной сивухи – чего угодно, лишь бы оно опьяняло! Я… – Он не удержался и всхлипнул, на глаза навернулись слезы. – Я просто с ума схожу!!!