Волчье логово - Дэвид Геммел

— Да, да. Все понятно. Ты вылитый отец, только его мужеством не обладаешь. Знай же, Бодален: ты был мне полезен, пока находился с ним рядом. Здесь ты беглец, и от тебя нет никакого проку. Опасайся вызвать мое недовольство. Бодален побледнел.

— Разумеется, мой господин. Я… я буду счастлив… Карта, вы говорите?

— Ты получишь и карту, и десять надежных людей. Самых надежных. А в случае успеха, Бодален, награда превзойдет все твои ожидания. Ты станешь королем Дреная.

Бодален с улыбкой кивнул.

— Я послужу вам на славу, господин. Вы ошибаетесь, говоря, что во мне нет мужества, — я докажу вам обратное.

— Разумеется, мой мальчик. Прости меня, я говорил в гневе. Готовься в дорогу.

Экодас проводил Шиа через трапезную наверх, в кабинет Дардалиона, и постучался.

— Войдите, — сказал настоятель. Экодас открыл дверь и пропустил девушку вперед. Дардалион встал и поклонился ей.

— Добро пожаловать, дорогая. Сожалею, что твое путешествие по дренайской земле началось столь беспокойно.

— Разве? — ответила Шиа, насмешливо оглядывая кабинет, битком набитый книгами, листами и свитками.

— Ты умеешь читать?

— Нет. Зачем мне это?

— Чтобы понять свои нужды и желания, мы должны вникнуть в нужды и желания тех, кто жил раньше нас.

— Не вижу в этом смысла. Ясно и так, в чем заключались их желания, — иначе нас не было бы здесь. И мы желаем того же, потому и заводим детей.

— По-твоему, история ничему не учит? — спросил Экодас.

— История, может, и учит, но здесь у вас не история, а сплошная писанина. Ты, что ли, здесь главный? — спросила она Дардалиона.

— Да, я настоятель, а монахи, которых ты видела, — мои ученики.

— Он хорошо дерется, — с улыбкой кивнула она на Экодаса. — Ему не место среди твоих молельщиков. — В твоих устах это слово звучит оскорбительно, — вспыхнул Экодас.

— Если ты чувствуешь себя оскорбленным, значит, это правда.

Дардалион с улыбкой вышел из-за стола.

— Мы рады тебе, Шиа, дочь Носта Врена. Утром мы укажем тебе дорогу к твоему брату, Белашу.

Она рассмеялась, сверкнув темными глазами. — Твоя власть не удивляет меня, Среброголовый. Я сразу поняла, что ты ясновидящий.

— Каким образом? — воскликнул Экодас. Дардалион с улыбкой положил руку па плечо растерянного монаха.

— Как иначе я узнал бы об ее приключении? У тебя острый ум, Шиа, и ты храбрая девушка.

— Нет нужды говорить мне, какая я. Правда, похвалу всегда приятно слышать. А теперь мне хочется спать. Этот боевой молельщик сказал, что укажет мне постель.

— Проводи нашу гостью в западное крыло, Экодас. Я велел развести огонь в спальной, что выходит на юг. — Дардалион снова поклонился Шиа. — Приятных сновидений, юная госпожа.

— Это уж как повезет, — с той же легкой насмешкой в глазах ответила она. — Ты позволишь своему человеку спать со мной?

— Боюсь, что нет. Мы все принесли обет целомудрия.

— И зачем только мужчины играют в такие игры? От долгого воздержания начинают болеть спина и живот. И голова тоже.

— Зато, — Дардалион едва сдержал улыбку, — это дарит твоему духу радости, несравнимые с земными удовольствиями.

— Ты знаешь это наверное или из книг?

— Из книг, — признался он. — Но вера — неотъемлемая часть нашей здешней жизни. Доброй тебе ночи.

Экодас с пылающим лицом повел надирку по коридору, и раздавшийся позади смех настоятеля усугубил его смущение.

Комната была невелика, но в очаге горел огонь, и узкую кровать застелили чистыми одеялами.

— Надеюсь, тебе здесь будет удобно, — чопорно проговорил Экодас. — Утром я принесу тебе завтрак — хлеб с сыром и сок летних яблок.

— А тебе когда-нибудь снятся сны, молельщик?

— Снятся, и часто.

— Тогда желаю тебе увидеть во сне меня.