Слушай, что скажет река - Мария Линде

Протянул руку — знакомую, на большом пальце — шрам (упал в детстве, поранился о какой-то осколок), на запястье — два браслета из цветных ниток. Аста уже шагнула вперед, когда Свен словно очнулся от гипноза и встал между ней и чужаком.

— Пятнадцать лет? Какие пятнадцать лет? Парень, ты кто вообще?

Томас перевел на него взгляд, слегка наклонил голову набок. На бледном лице, освещенном золотым сиянием моста, застыло выражение холодного, бездушного любопытства — так смотрят на подопытную крысу, размышляя, не увеличить ли ей дозу яда. В темных глазах плясали языки пламени.

Кризанта на руке Свена вспыхнула, огненные лезвия рассекли воздух, и в этот раз Аста успела зажмуриться — от ужаса. В один миг пронеслась в голове вся жизнь, все воспоминания, бережно хранимые и небрежно спрятанные в ворохе повседневности. Детство, последний вечер с братом, возвращение от бабушки, поиски… А когда она отняла руки от лица, фигура Томаса уже превратилась в столб ярко-белого пламени. Свен замахнулся снова — и пламя рассыпалось искрами, окропило траву, мост и поверхность ручья. Темная вода засверкала, поглощая огненную пыль, и тут же снова сомкнулась чернильным зеркалом.

— Что ты сделал?! — Аста отшатнулась, схватилась за перила — ноги подкашивались. — Ты убил моего брата!

Снова все вокруг было как раньше — ночь, лес, звуки музыки и смех на берегу. И горсть искр, тающих в сырой траве. Неужели?..

Свен подошел к ней, схватил за плечи, сжал крепко, до боли, посмотрел в глаза и произнес, чеканя каждое слово:

— Аста, это был не твой брат. Это иллюзия. Обман, чья-то шутка. Если он исчез пятнадцать лет назад, он должен был повзрослеть. Ты понимаешь?

Она покачала головой, все еще не веря, но чувствуя, как туман понемногу рассеивается. Хотела спросить — как же так?.. И тут послышались крики. Голоса сотен человек, чем-то напуганных до смерти, — оттуда, с берега, где был праздник.

Свен оглянулся — как раз вовремя, чтобы увидеть красные дорожки сигнальных ракет в ночном небе. Четыре — всеобщая тревога.

Позже Аста узнает, что число четыре, особенно красного цвета, в Арнэльме считается несчастливым. Красных четверок тут не найти нигде — ни на ценниках, ни на вывесках, ни на номерах домов. Говорят, это связано с тем самым сигналом, но многие уже и не помнят, почему так повелось. Просто все знают, что красная четверка — это плохо. Это очень плохо, это почти наверняка чья-то смерть.

Но тогда было не до объяснений. Свен сориентировался быстро, схватил ее за руку и потащил за собой — обратно к берегу, по тропинке на обрыв и дальше в лес. Он почти бежал, Аста в своих босоножках спотыкалась на каждом шагу и скоро выбилась из сил, пытаясь за ним успеть.

— Куда мы идем? — крикнула она, заметив, что дорога совсем незнакомая. — Город в другой стороне!

— В убежище, — был короткий ответ. — Пересидишь там, пока я разберусь, в чем дело.

* * *

Наконец они выбрались на поляну, окруженную деревьями. Кризанта на руке Свена светилась, словно слабый фонарик — в бледном рассеянном свете можно было хоть что-то разглядеть. Аста остановилась, а Свен, осмотревшись вокруг, пошел к центру поляны. Присел на корточки, размел руками прошлогодние листья и мелкие ветки — под ними оказалась дверь. Он снял с себя ключ, повернул в замке.

— Иди сюда. Быстро!

Вниз вела деревянная лестница — невысокая, ступеней десять. Под ней была комната размером с большой автобус, но низкая, едва в человеческий рост. Вдоль стен в два яруса стояли деревянные лежанки. Замкнув дверь изнутри, Свен быстро обследовал пространство, потом зажег керосиновую лампу, стоявшую на одной из лежанок, и сказал уже немного спокойнее:

— Тут есть запасы провизии, если что. Там, в ящике, — кивнул он в конец помещения. — И наружная вентиляция. Спички и керосин возле двери на полке — смотри не пролей, а то будет пожар. Сиди здесь, пока за тобой не придет кто-то из наших. Дверь никому не открывай. Никому, поняла? Что бы ты ни услышала, даже знакомый голос, даже мой — не открывай. У всех местных жителей есть ключ, а остальным тут делать нечего.

Аста слушала его, кивая, и стараясь подавить внутри панический ужас. Интересно, сколько здесь можно прожить? Наверно, пару недель. Ей показалось вдруг, что в помещении не хватает воздуха. За дрожащим кругом света от лампы таилась тьма, смотрела из каждого угла — голодная, хищная, вот-вот готовая напасть.

— А если они войдут сюда, — добавил Свен еще тише и замолчал на секунду. — Беги. Используй браслет или все, до чего дотянешься, вырывайся и беги. Не оглядываясь.

Она кивнула, взяла лампу из его рук, поставила на верхнюю лежанку — так хоть немного больше света. Зачем-то сказала:

— Ты осторожно там. Береги себя…

В книгах и фильмах всегда так говорят. И остается в памяти, что так и надо — если скажешь, то обязательно потом все будет хорошо. Осторожно, ага. Как будто он на прогулку собрался…

Но ничего добавить она не успела — Свен наклонился и поцеловал ее. Быстро, порывисто, сильно — так целуют меч перед боем и тех, о ком нельзя даже подумать, что вдруг больше никогда не увидитесь. Потом коснулся щеки ладонью в жестких, царапающих кожу мозолях, убрал прядь волос со лба.

— Ты тоже осторожно тут, Звездочка. Хочу, чтоб мне в этот раз было к кому возвращаться.

Они еще мгновение смотрели друг другу в глаза сквозь полумрак, а в следующее уже скрипнули ступени, хлопнула дверь, повернулся ключ в замке. И шаги затихли — не различить их в ночных шорохах.

Аста постояла еще немного посреди комнаты, потихоньку остывая после быстрого бега и сильных, контрастных эмоций. Легкое платье намокло на спине и в подмышках, и откуда-то потянуло сырым холодом.

Она взяла лампу, обошла убежище, стараясь не слишком прислушиваться к звукам снаружи. На самых верхних полках, над лежанками, нашла одеяла из лесной шерсти — как то, в котором грелась тогда утром у Тео в библиотеке, оплакивая брата… Достала одно, набросила на плечи, присела на лежанку в дальнем углу, чтобы видеть лестницу. Знакомое ароматное тепло успокоило, мышцы расслабились, нахлынула усталость. Так, только не засыпать. И не думать о том, что случилось или может случиться.

Где-то наверху шумел ветер, поскрипывали ветви старых деревьев. Потом вроде как пошел дождь — потянуло свежестью. Но из города не доносилось ни звука. Что там теперь, что вообще происходит? Откуда эти призраки, могут ли они пробраться сюда, раз они не люди? Хотя вот дождь — это хорошо, наверно. Реттеры всегда несут с собой огонь, и это им не на руку.

Мир сузился до круга света у лампы, до линий собственных ладоней на коленях. Браслет со звездами чуть светился в темноте, будто заверяя ее, что тот, кто его сделал, обязательно вернется.

Но в ту ночь Свен так и не вернулся.